Без семьи

Правда, меня немного обидело, что Маттиа не считает меня настоящим учителем, но я не мог не сознаться, что он прав. Поэтому я ответил ему:

— Бери столько уроков, сколько хочешь. Я тоже их буду брать вместе с тобою. Я чувствую, что и мне необходимо пополнить свои знания.

Мы решили, что в первом же городе, который попадется на нашем пути, отыщем, учителя и попросим его дать нам несколько уроков. Через несколько дней мы пришли вечером в небольшой городок. Маттиа очень хотелось знать поскорее, есть ли здесь хороший учитель музыки. Поэтому за ужином я осведомился у хозяйки постоялого двора, где мы остановились, относительно учителя. Мой вопрос очень удивил ее.

— Как, разве вы не слыхали об учителе Эспинасе?

— Мы пришли издалека, — ответил я, — а потому решительно ничего не слышали об Эспинасе.

— Должно быть, уж очень издалека вы пришли, раз ничего не знаете об этом учителе, — сказала хозяйка.

Я немного сомневался, захочет ли такая знаменитость дать урок таким жалким беднякам, как мы. Тем не менее, мы все же решили пойти утром к этому прославившемуся музыканту и просить его разъяснить нам все затруднительные вопросы, которые нас мучили.

На следующий день, захватив с собою арфу и скрипку, мы отправились разыскивать пресловутого Эспинаса. Нам указали на дом, где, по всей видимости, жил цирюльник.

— Должно быть, он живет у цирюльника, — сказал Маттиа шёпотом, приоткрывая дверь.

^{«— Должно быть, он живет у цирюльника, — сказал Маттиа шепотом, приоткрывая дверь».}

Мы вошли в комнату, которая была разделена пополам. В правой половине лежали на полках гребни, головные щетки и стояли баночки с помадой. А в левой половине лежали на столе и висели на стенах скрипки, трубы, гитары и другие музыкальные инструменты.

— Здесь живет учитель Эспинас? — спросил Маттиа.

— Это я, — ответил человек небольшого роста, державший в одной руке бритву, а в другой — трубу. Человек этот брил толстого крестьянина, сидевшего в кресле перед зеркалом. Время от времени цирюльник делал перерыв и наигрывал на трубе какие-то рулады.

Мы, глядя на этого странного учителя, недоумевающе переглянулись, и Маттиа сделал мне жест, чтобы я не беспокоился. Затем, обращаясь к цирюльнику, он сказал:

— Не потрудитесь ли вы меня постричь?

— С удовольствием, молодой человек, — ответил цирюльник, — могу даже вас побрить, если только у вас есть, что брить.

Скоро Эспинас кончил брить крестьянина и усадил в кресло Маттиа, подвязав ему салфетку вокруг шеи.

— Не знаю, сможет ли кто-нибудь разрешить наш спор, — начал Маттиа разговор с цирюльником. — Дело касается музыки.

— В чем же заключается ваш спор? — спросил Эспинас.

Я тогда понял, что Маттиа хотел хитростью выведать у Эспинаса, знает ли он, действительно, музыку и сможет ли он дать необходимые объяснения.

Маттиа задал ему несколько вопросов, на которые сейчас же получил самые подробные ответы. Тогда мы откровенно признались, что решили испытать его знания, и, будучи теперь уверены в них, просим его дать нам несколько указании.

— Вот какие хитрые мальчуганы! — воскликнул Эспинас. — Ну, сыграйте мне что-нибудь для пробы.

Выслушав игру Маттиа, он пришел в неистовый восторг и заявил:

— Этот мальчуган — настоящее чудо. Оставайся со мной, я сделаю тебя великим музыкантом. Утром ты будешь со мною брить посетителей, а вечером мы будем заниматься музыкой. Не обращай внимания, что я цирюльник. Нужно зарабатывать деньги на жизнь каким-нибудь ремеслом, а музыка плохо кормит.

Предложение цирюльника казалось мне весьма выгодным для Маттиа, но он не поддавался на уговоры и отвечал:

— Я не брошу Рене никогда!

— Ну, в таком случае, — сказал цирюльник, — я помогу вам, чем могу. Задавайте мне вопросы…

Он быстро и толково разрешил наши сомнения и подарил нам книгу по теории музыки, сделав на ней надпись: «будущему музыканту от цирюльника на память».

Как увидим впоследствии, предсказание о том, что Маттиа будет знаменитым музыкантом, полностью оправдалось.

Я никогда не сомневался в дружбе Маттиа, но теперь я только вполне понял, как любит меня и как привязан ко мне Маттиа. Он отказался от спокойной и сытой жизни у цирюльника, чтобы не разлучаться со мной.

Когда мы вышли от цирюльника, я схватил Маттиа за руку и сказал:

— Теперь я твой друг навек!

— Я знал это и раньше, — с улыбкой ответил он.

Теперь, когда у нас оказалось руководство, мы решили начать заниматься в свободное время теорией музыки. К сожалению, для этого у нас не было достаточно времени. Мы спешили пройти бесплодную и бедную местность, не дававшую нам никакого заработка. Наш капитал в это время составлял сто сорок пять франков. Нужно было во что бы то ни стало скопить еще некоторое количество денег, чтобы купить корову.

Нам удалось прожить несколько дней на минеральных водах, где было много праздной и богатой публики.

Мы набрали здесь шестьдесят восемь франков и теперь уже смело могли начать подыскивать подходящую корову.

Нас одолевали большие сомнения: сумеем ли мы выбрать корову? Как угадать такую корову, которая давала бы много молока?

Крестьяне рассказывали истории о покупке коров, часто упоминали о ветеринарах. Вот, если ветеринар вздумает покупать, так его не, обманешь — он знает толк в скоте. Одному крестьянину ветеринар выбрал такую корову, что просто редкость.

— Возьмем-ка и мы ветеринара, — сказал я Маттиа. — Конечно, за это придется заплатить, но зато у нас будет уж, наверное, хорошая корова.

На том мы и порешили. Мы остановились в Усселе на том же постоялом дворе, на котором я останавливался когда-то с Витали. Мы сейчас же пошли разыскивать ветеринара.

Когда мы, наконец, нашли его и обратились к нему с нашей просьбой, он расхохотался.

— Ученых коров тут не продают, — сказал он.

— Да нам нужна не ученая корова, а такая, какая давала бы много молока, — сказал я.

— А зачем же вам корова? — спросил он.

Я в нескольких словах рассказал ему, в чем дело.

— Вы славные мальчуганы, — сказал ветеринар. — Хорошо. Я пойду с вами завтра на ярмарку и выберу вам хорошую корову. У нее не будет поддельного хвоста.

— А сколько должны мы будем заплатить вам? — спросил я.

— Ничего. Разве стану я брать деньги с таких славных мальчиков?

Мы горячо поблагодарили его.

Вечером мы решили устроить в честь ветеринара серенаду. Ровно в девять часов вечера мы подошли к его дому и начали нашу серенаду.