Бездна Мурены

– В смысле? – Повар деловито выковыривал содержимое яйца ложкой прямо в кашу и тщательно размешивал, создавая очередной бесхитростный деликатес.

– Понятная и герметичная микровселенная, объединение цивилизаций, в рамках которого действуют единые законы. Защищена от неизвестности, словно скорлупой, непроницаемой материей до сих пор неизученного свойства. – Зенит легонько постучал по яйцу ногтём. – Сколько кораблей Космосодружества сгинуло, пока разобрались и рассчитали координаты «скорлупы» – не счесть.

Капрал легонько продавил ногтём самый кончик яйца. Р-Нат, заслушавшись, машинально начал подбрасывать яйцо, словно теннисный шарик.

– И лишь мизерная дырочка связывает нас с неизвестностью. Именно там находится Последний Рубеж, на охрану которого брошены объединённые силы Космосодружества. – Зенит уложил яйцо на ладонь, словно решая его дальнейшую судьбу. – Но что, если Белая Мурена настолько могуча, что всё же просочится через дырочку, сметя все наши барьеры? Или даже расколет скорлупу в любом месте, где захочет?

Биолог принялся поспешно чистить доставшееся ему яйцо, не обращая внимания на встревоженные взгляды коллег. Щурясь, не оставил ли он где скорлупы, Ровский для гарантии тщательно обдул очищенное яйцо и откусил половину. Бортинженер сунул яйцо в рот и начал жевать его прямо со скорлупой.

– Холестерин вреден для потенции, – предупредил Шлемофонцев.

С этими словами он с хрустом раскатал яйцо по столу, сграбастал его в кулак и, что есть силы, дунул в него. Очищенное яйцо вылетело с другой стороны кулака прямиком в кашу Р-Нату, обдав того брызгами. От неожиданности Р-Нат не успел поймать подброшенное яйцо из своей пайки, и оно полетело на пол.

– С-с-с! – издал неодобрительный возглас Р-Нат и принялся без энтузиазма ковыряться ложкой в каше.

– Не исключено, что наше яйцо, в смысле – наше Космосодружество, заключено в другое, ещё более громадное яйцо, – предположил Лыжников, жадно уплетающий намешанную у себя в тарелке неаппетитную на вид субстанцию. – А то громадное яйцо – внутри совершенно циклопического яичка, до скорлупы которого нам и до конца жизни не долететь.

– И сколько всего таких яичных матрёшек? – рассмеялся своему удачно подобранному определению Серджио.

– Бесконечное количество, – ответил Левап.

– Нет ничего бесконечного! – излишне эмоционально отреагировал Р-Нат. – Всё когда-нибудь должно кончаться.

– И числа? – хитро прищурился Штурман. – Назови мне самое последнее число, самое большое из всех чисел. Ну-ка!

Р-Нат топнул ногой и раздавил валяющееся яйцо под столом.

– Не запряг! – разозлился он и покраснел. – Есть такое число! Оно и есть – координаты окончания Вселенной!

– А ежели я к этому суперчислу единичку попробую прибавить – что будет? – не унимался Вонахап.

– Хана наступит калькулятору! – прокомментировал О'Юрич, отчего Эндрю захохотал и едва не выплюнул обратно порцию своей пшено-яичной смеси.

Распалившийся спором Штурман, позабыв о боли, суетливо поправил сползшие с переносицы очки и предъявил новый аргумент:

– Хорошо, Р-Натик, хорошо! Допустим, в результате неслыханного технического прорыва человечеству удалось долететь до так называемого конца Вселенной по твоим координатам…

– Хрен вам удастся! – тихо прошипел теннисист и ещё сильнее насупился.

– «Вам»? – насторожился капрал.

– Да погодите вы перебивать! – обиделся Левап. – Вот мы, допустим, долетели до края. А дальше-то что? Пустота? Так, значит, можно дальше лететь. Стенка? Значит, у неё толщина есть, то бишь продолжение Вселенной…

Зенит, наблюдая, как ситуация обостряется, легонько стукнул по столу.

– Сейчас мы всё равно не можем раздвинуть границы нашего скудного сознания, – констатировал он. – Оставим эти споры потомкам. А для того, чтобы они получили возможность спорить в будущем, нам с вами жизненно необходимо прекратить распри в настоящем.

Вернувшихся в палату разведчиков поджидал главврач. Голограмма бортового компьютера выглядела жалкой и печальной. Увидев доктора, Р-Нат сразу сник и залился краской – до завтрака он успел выложить Арфееву все детали их ночных похождений.

Веня с ходу принялся укорять подопечных. Он поведал о расформировании женского отделения и переводе пациенток в другую клинику. Чиновники из Минздрава давно подговаривались к приватизации психбольницы и продаже хотя бы половины её здания коммерческим фирмам. Арфеев долго противился, но сегодняшнее ночное ЧП стало последней каплей. Кто-то донёс в Минздрав, и судьба женского крыла оказалась решена.

Главврач понимал, что рассказывать обо всех своих проблемах больным людям не вполне этично, но он не знал – кому ещё может излить свою душу. Веня жаловался, что утратил контроль над медперсоналом. Что он не понимает, как дальше управлять больницей и лечить людей в условиях свободного (а вернее – дикого) рынка и тотального развала медицины.

– Ты сам виноват в первую очередь, – с укором в голосе прервал доктора Зенит. – От искусственного интеллекта что требовалось? Подчиниться. Я просил тебя перезагрузиться, а ты – что? У тебя сбой, который мешает связаться с Землёй, а связь нам нужна позарез!

Вениамин Константинович всплеснул руками и изменился в лице. Таким сердитым его ещё никто из находящихся сейчас в палате не видел.

– Мало того, что мною чинуши минздравовские помыкают, эти бездари! Мало того, что санитары с медсёстрами манипулируют, так ещё и от пациентов такое терпеть! Да пошло оно всё! – Главврач заходил по палате. – Вы, Володя, умудрились устроить в нашей больнице настоящий массовый психоз! Все вокруг твердят о каких-то звездолётах, парсеках. Вас бы изолировать, как Дипера! Что вы с ним сделали? Кто вытатуировал ему треугольник на лбу? У нас тут не тюрьма!

Разведчики, как по команде, прикрыли собственные треугольники.

– Чего вы так довольно улыбаетесь, Вазенитов? – Скулы Арфеева побелели от волнения. – Дипер ползал по коридору, просил его не есть, укусил в ногу Второго санитара. Тот его едва не забил своей чёртовой дубинкой! На счастье, я оказался рядом.

– Капрала Зенита нельзя изолировать, – робко вступился Штурман. – Без него нам всем каюк.

Доктор устало поглядел на карман Вонахапа с биркой и уже спокойнее продолжил: