Бездна

— Сразу же после полуночи. А потом сделаем так, чтобы на месте взрыва дознаватели обнаружили остатки китайской электроники. Это — все, что нужно Вашингтону. Все решат, что китайцы начинили жадеитовую статую пластитом, чтобы взорвать нашего дорогого президента.

— Думаю, он готов, сэр, — сказал Грегор, все еще сидевший на коленях Уэйнтрауба.

Дэвид опустил глаза вниз и понял, что Рольф прав. Пустыми глазами Уэйнтрауб не мигая смотрел в потолок. Дэвид отпустил нос мертвеца и с отвращением вытер руку в перчатке о его штаны.

— Развяжите его.

Рольф и Грегор принялись выполнять приказание, а сам Дэвид сорвал липкую ленту с посиневших губ покойника. Затем он поставил жадеитовую голову ему на грудь и положил его руки рядом с ней. Достал из кармана несколько китайских деталей для снаряжения взрывных устройств и вложил их в руку Уэйнтрауба. На всякий случай.

Выпрямившись, он несколько секунд рассматривал плоды своих трудов, а затем коротко бросил:

— Пошли! Я голоден как волк. Грегор собрал коробки.

— А что будем делать с оставшимся пластидом и детонаторами? — спросил он.

Дэвид улыбнулся.

— Не беспокойся, у меня для тебя есть еще одно задание. Завтра здесь будет сумасшедший дом, и во время этого бедлама очень удобно устроить еще один маленький взрыв.

— Я не понял, сэр.

— Есть один человек, которому не помешают несколько фунтов пластида. — Дэвид представил Джека Киркланда, который с омерзительной ухмылкой на лице обнимает за плечи его сестру. — Это будет прощальный подарок от старого друга.

Полночь

Спасательное судно «Фатом»

Адмирал Хьюстон и Джек сидели за небольшим столом камбуза. За стеклом маленьких иллюминаторов грохочущую черноту неба то и дело прорезали ослепительные лезвия молний. Непогода вынудила адмирала остаться на «Фатоме», но Джек подозревал, что шторм был не единственной причиной, заставившей Хьюстона задержаться у него в гостях.

Судно переваливалось с боку на бок, а Хьюстон невозмутимо жевал толстую сигару, словно паровоз, выпуская в потолок струи душистого дыма. Старый морской волк методично и быстро опустошал сигарный запас Джека.

— Тебе следовало рассказать об этом своем открытии раньше, — проговорил он.

Джек склонил голову. Чуть раньше он продемонстрировал адмиралу видеозапись кристаллической колонны и странных иероглифов. После нападения гигантского спрута он посчитал себя не вправе и далее молчать о своих находках.

— Да, но поначалу я думал, что это не имеет значения для расследования.

— И таким способом ты решил утереть нос военным. Джек сморщился. Обвести старика вокруг пальца не удавалось никому и никогда.

— Твое открытие может объяснить феномен магнетизации обломков самолета, — продолжал Хьюстон. — Если от кристальной колонны исходит какое-то излучение, оно могло повлиять на обломки. Уэйнтраубу было бы очень интересно узнать об этом.

Джек кивнул, хотя о магнетизации частей самолета слышал впервые.

— Может, есть еще что-то, о чем ты предпочел умолчать? — осведомился Хьюстон.

— Нет, не совсем…

Адмирал посмотрел на Джека усталым взглядом.

— Не совсем?

— Так, кое-какие мысли. Ничего конкретного.

— Какие, например?

— Это не важно.

Хьюстон буравил Джека своими стальными глазами. Даже сейчас, уже не являясь его подчиненным, он внутренне съежился под этим взглядом.

— Позволь мне судить, что важно, а что — нет. Джек почувствовал себя загнанным в угол.

— Ну, не знаю… А вам не кажется странным, что большая часть обломков упала на дно рядом с колонной?

— Странным? Без сомнения. Но откуда нам знать, сколько таких колонн торчит на дне океана? Ведь исследована лишь его малая часть.

— Возможно, — согласился Джек, хотя и не очень уверенно.

Повисла тишина, нарушаемая лишь далекими раскатами грома. Хьюстон потянулся и затушил сигару в пепельнице.

— Что ж, если это — все… Уже поздно. Пойду-ка я спать, пока окончательно не уничтожил твои запасы кубинских сигар. Кстати, спасибо, что одолжил свою каюту.

Джек набрал в легкие воздух. Целый день в его мозгу вертелась мысль, которую ему было страшно высказать словами. Теперь он решился.

— Марк…

Адмирал изумленно вздернул брови. Впервые за все годы их знакомства Джек обратился к нему столь фамильярно.

— В чем дело?

— Я знаю, это прозвучит дико, но что, если кристаллическая колонна и стала причиной падения борта номер один?

— Прекрати, Джек! Ты начинаешь перегибать палку!

— Думаете, я сам этого не понимаю? Но я — единственный, кто был там, внизу!

Джек вспомнил, что произошло, когда титановый манипулятор его субмарины прикоснулся к кристаллической поверхности: ощущение свободного падения, потеря чувства времени.

— О чем это ты толкуешь?

Джек заговорил — горячо, торопливо, пытаясь выразить словами все, что чувствовал:

— Как-то раз нас доставляли к месту выполнения задания на подводной лодке. Моя койка находилась недалеко от силовой установки, и, несмотря на защиту реактора, я каким-то образом ощущал гигантскую мощь, запрятанную в нем. Мои кости словно улавливали что-то, что не в состоянии определить ни один прибор. То же самое я почувствовал там, внизу. Какую-то огромную силу, дремлющую до поры. Хьюстон помолчал, потом неторопливо заговорил:

— Я верю тебе, Джек, и не сомневаюсь в том, что ты действительно испытал странные ощущения. Если эта кристаллическая штуковина способна намагнитить останки самолета, то она должна обладать чертовской силой. Но чтобы притянуть к себе самолет, летящий на высоте в пятьдесят тысяч футов?

Адмирал театрально умолк.

— Я знаю… знаю, как все это звучит. Но я лишь хотел рассказать вам о том, что увидел, что почувствовал там, на глубине. Прошу вас только об одном: не отвергайте с ходу все, что я говорю.

Хьюстон кивнул.

— Я ценю твой пыл, Джек, и всегда держу сознание открытым для любых версий. — Старик устало покачал головой. — Хотелось бы, чтобы так же поступал и Вашингтон. Ты ведь не единственный, кто строит всякие фантастические гипотезы относительно гибели борта номер один. Новая администрация, похоже, уже выбрала наиболее подходящую для себя версию катастрофы.