Бездна

Сбросив скорость, катер тихонько стукнулся о борт «Фатома», рядом с кормовым трапом.

— Приехали, — сообщил рулевой.

Джек встал и уже собрался перелезть через ограждение катера, когда один из людей Дэвида схватил его за локоть.

— Мистер Киркланд, коммандер Спенглер просил передать вам это перед тем, как вы подниметесь на борт своего судна.

С этими словами блондин протянул Джеку коробочку, размером с те, в которых продают обручальные кольца.

— Прощальный под арок, — добавил он, — с наилучшими пожеланиями от коммандера Спенглера.

После того как Джек взял коробочку, мужчина кивнул и снова сел на свое место, а Джек перепрыгнул на трап «Фатома» и ухватился рукой за поручень. Катер взревел мотором, резко развернулся, обдав ноги Джека пеной, и полетел в обратном направлении.

На палубе появился Роберт. Опершись на поручни, он свесил голову вниз и спросил:

— Ну, как прошло совещание? Узнал что-нибудь новое?

— Да, — угрюмо ответил Джек. — Собери всех наших. Роберт показал Джеку поднятые вверх большие пальцы и исчез.

Джек посмотрел на маленькую подарочную коробочку. Он был уверен, что благодарностью за оказанную им помощь тут и не пахнет. Вероятнее всего, это не прощальный подарок, а какая-нибудь прощальная пакость — вполне в духе Дэвида.

Он испытал желание швырнуть коробочку в воду, но любопытство взяло верх. Джек взялся за ленточку, которой она была обернута, но затем передумал и покачал головой. День и без того выдался отвратительный, так зачем делать его еще хуже! Он откроет эту чертову коробочку позже. Сунув «подарок» в карман, Джек повернулся к лестнице.

Поднявшись на палубу, он оглянулся на «Гибралтар», подавив в себе чувство сожаления. Ему казалось, что его во второй раз списали на берег, отрезав от прошлого, которое составляло всю его жизнь.

В этот момент, радостно приветствуя хозяина, к нему подскочил Элвис. Джек опустился на корточки и принялся ласкать пса, который восторженно помахивал хвостом. Слава богу, что есть вещи, которые не меняются.

— Ты ведь никогда не выбросишь меня за борт, малыш? — проговорил Джек, вложив в эти слова всю свою обиду на ВМС.

19 часов 15 минут

Овальный кабинет Белого дома,

Вашингтон, округ Колумбия

Лоренс Нейф развалился в кресле, размышляя над достижениями последних дней. Его план взвалить вину за гибель президента США на китайцев работал как часы. Николас Разиков доказал, что умеет быть преданным другом и ловко манипулировать средствами массовой информации. Чуть раньше Нейф просмотрел черновик письма на имя китайского премьера, подготовленный госсекретарем. Это был серьезный документ! Почти объявление войны. В каждой фразе Нейф узнавал стиль Разикова: «никаких компромиссов», «скорое возмездие», жесткие меры»…

Нейф с удовольствием подписал документ. Пускай косоглазые ощутят тяжелую руку американской дипломатии — дипломатии, за которой стоит самая мощная в мире военная машина. Короткое письмо означало конец политики прихлебательства, которую проводила администрация Бишопа. Это был, так сказать, предупредительный выстрел. Нейф откинулся на спинку кресла и оглядел Овальный кабинет. Теперь это его администрация. Некоторое время Нейф забавлялся этой мыслью, смакуя свой новый статус, но от этого приятного занятия его отвлек стук в дверь.

— Войдите! — рявкнул он.

Вошедшим оказался его личный помощник — тощий парень лет двадцати с небольшим, имя которого Нейф никак не мог запомнить.

— В чем дело?

Отвесив полупоклон, парень робко доложил:

— Сэр, пришли директор ЦРУ и глава Агентства по чрезвычайным ситуациям.

«С чего бы это?» — подумал Нейф. Он не назначал ни одному, ни другому, но не отправлять же их восвояси!

— Пригласи, — велел он, выпрямившись в кресле. Парень попятился и распахнул дверь, приглашая посетителей в главный кабинет страны.

Первым вошел Разиков и на правах завсегдатая Овального кабинета указал вошедшему вслед за ним Джебу Филдингу, руководителю гражданской обороны США, на ряд кожаных кресел, стоявших вдоль стены. Сутулый пожилой мужчина с внешностью книгочея и усталым лицом тащил целую кипу каких-то бумаг, зажав их под мышкой.

— Господин президент, — заговорил Разиков, — я полагаю, вы должны это увидеть. — Директор ЦРУ указал на диван и стулья вокруг старинного кофейного столика, на котором уже раскладывал свои бумаги Филдинг. — Не откажитесь присоединиться к нам.

Грузный Нейф с глухим ворчанием поднялся из кресла и обошел стол.

Уже поздно, Николас. Это не может подождать? Утром состоится мое обращение к нации, и я не хочу, чтобы у меня был усталый вид. В утренних новостях о гибели борта номер один американский народ должен видеть энергичного и уверенного человека.

Разиков немного склонил голову и почтительно проговорил:

— Я все понимаю, господин президент, и приношу свои извинения, но то, ради чего я осмелился побеспокоить вас, может в значительной степени повлиять на ваше завтрашнее обращение к нации.

Нейф устроился на диване, в этом уголке кабинета, где обычно проходили неформальные встречи, Разиков и Филдинг — на стульях. Только теперь Нейф сообразил, что глава АЧС держит не просто бумаги, а карты.

— Ну, с чем пожаловали? — осведомился он, подавшись вперед и глядя, как Филдинг раскладывает свои карты на столе.

— Самые свежие новости, — ответил Разиков.

— Например?

— Как вам, безусловно, известно, АЧС изучает причины волны землетрясений, имевших место восемь дней назад. Учитывая катастрофические последствия и разрушения, детализированная информация с Западного побережья поступала с большим запозданием.

Нейф нетерпеливо кивнул. На прошлой неделе он уже выступил с публичным заявлением относительно «национальной катастрофы» и не видел смысла возвращаться к этой теме. Она его больше не интересовала. В ближайшие дни его ожидало турне по пострадавшим районам, и программа намечалась весьма насыщенная. Нейфу предстояло спускать на воду венок в знак скорби о погибших в результате затопления Алеутских островов, пожимать руки людям, оставшимся без жилищ и ютящимся по различным приютам, участвовать в многочисленных поминальных службах. Он был готов к этой поездке и даже подобрал подходящий наряд, примерив его перед зеркалом: спортивные брюки, туфли на толстой подошве, рубашка с закатанными рукавами и куртка от Армани через плечо. Образ — что надо! Эдакий свой парень, президент, готовый прийти на помощь народу. Разиков отвлек Нейфа от мечтаний, постучав пальцем по разложенной на кофейном столике карте.