Бездушный

Честно сказать, последнее утверждение показалось мне достаточно спорным, но спорить сейчас не хотелось. Гораздо важнее было получить максимум информации об Урочище, пока её здешний носитель не помер и, вообще, открыт для сотрудничества.

— Ага. С этим понятно. А что по второму обломку?

— По второму всё то же самое, только энергию он не притягивает не в виде «слёз» и «зубов», а в виде... эээ... специальной подушки из силы, которая держит тот остров, где мы находимся. Стоит только на несколько дней остановить переток энергии из малого осколка камня Баат вглубь Урочища, и та земля, на которой стоит наш лагерь, просто утонет в болоте. Топи поглотят её целиком, вместе с людьми и постройками.

— А сколько у вас в запасе камней?

— Камней? — не сразу сообразил целитель.

— Ну, в смысле, драконьих слёз и зубов.

— Все здесь, господни командор.

Маг открыл один из стоящих поблизости сундуков и указал на рассыпанные там янтарные шарики.

— Предлагаете мне считать самому? — поднял я бровь.

— Нет-нет. Конечно же, нет, — спохватился Ридий. — Сейчас их здесь около шестисот.

— Так мало? С чего бы?

— Большую часть мы потратили этой ночью, — извиняющимся тоном пояснил лекарь. — Как раз чтобы обеспечить фронт работ на сегодня. А предыдущая отправка в Империю случилась пять суток назад, поэтому вот, — развёл он руками, — накопить пока не смогли.

Я ещё раз окинул сокровище плотоядным взглядом, задумался...

Если лепила не врёт, то до нового большого портала и, соответственно, обмена информацией с Орденом магов-откупщиков остаётся не менее трёх недель. Времени целая уйма. Но кое-что надо всё же проверить.

— Где ваш связь-камень, Ридий?

— Связь-камень?! — вытаращился на меня лекарь. — Откуда?

— Ну, как-то же вы должны со своими связываться... помимо порталов, — изобразил я сомнение.

Ридий тяжко вздохнул:

— Увы, господин командор. В Драконьем Урочище связь-камень не действует. Это определили самые первые маги из Ордена, когда ещё только налаживали добычу «слёз» и «зубов». С тех пор здесь, насколько я знаю, ничего в этом плане не изменилось...

Когда мы вернулись на площадь, там изменилось многое.

Аршаф сидел под навесом, где раньше ставили клейма, и не спеша принимал доклады от почти бывших сидельцев. Почти, потому что от работы и от охраны их уже освободили, но на волю пока не выпустили.

— Несколько старых знакомых нашёл, — сообщил «вор», кивая на группу каторжников, командующих на площади остальными.

— Надеюсь, они тут все в бригадиры выбились? — усмехнулся я в тон.

— Обижаешь, начальник, — хмыкнул Аршаф. — Бугор, он, что на воле бугор, что в тюряге. А уважение в этой среде за деньги не купишь. Только личными качествами.

— Как у тебя, например.

— Ага, — радостно согласился напарник...

Обезоруженные и разжалованные стражники сидели на корточках возле кузни.

От «умиления» меня едва на слезу не пробило. Ну, точь-в-точь как гопники на районе или отечественные зэки на пересылке. Видал в своё время таких, и не раз.

Кроме охранников, кстати, в персонал лагеря входили также «вольнонаёмные»: два повара, сапожник, портной, плотник, кузнец и два его подмастерья. Первые двое сейчас вовсю орудовали на кухне, остальные сидели взаперти в кузне.

Оружием, отнятым у вертухаев, напарник вооружил часть наиболее доверенных зэков. По какому принципу он их отбирал, я не интересовался. С воровской братией и местными воровскими понятиями Аршаф был знаком явно лучше меня. Даже несмотря на мою недавнюю ходку именно в этот лагерь.

Единственное, в чём мой приятель подстраховался, так это в том, что всё дальнобойное (три лука и два арбалета) он пока оставил себе. Сложил в мешок и бросил возле столба под навесом.

— Потом раздадим, — объяснил он своё решение. — Когда до конца поймём, кто за нас, а кто сам по себе...

Все восемь (по числу бараков) отрядов каторжников собрались на площади спустя полчаса. Одетые, обутые, накормленные.

— Давай, старшой. Массы готовы. Пропагандируй, — подбодрил меня «вор», кивая на бывших «сокамерников».

Я мысленно хмыкнул и вышел к толпе: агитировать за всё хорошее против всего плохого.

— Здорово, парни! Узнаёте меня?

— Знаем... Ты Дар... Из шестого барака... Говорили, ты в топях утоп, — отозвались с разных сторон.

— Как видите, слухи о моей смерти оказались сильно преувеличенными, — позволил я себе пошутить.

Смех в ответ показал, что шутку местные заключённые приняли.

— Только сейчас меня зовут командор, а не Дар. Командор Краум из Пустограда, — продолжил ковать я железо. — А теперь, чтобы снять все недомолвки...

Руны «усиление» и «одиночный огонь» отозвались мгновенно. Над правым плечом у меня заискрился огненный шар размером с коровью голову. Секунда, и он понёсся к стоящему на отшибе строению. Помню, что в нём складировали всякого рода «неликвид»: поломанные инструменты, рваные шмотки, истёртую обувь, гнилые матрасы...

Через миг склад с барахлом исчез в яркой вспышке. Ударной волной вышибло окна и двери у пары ближайших зданий и повалило забор.

Собравшиеся на площади отделались лёгким испугом. Руна «защиты», совмещённая с «усилением», приняла на себя всю мощь от последствий взрыва. Камни, обломки досок, комья земли — всё растеклось по призрачной плёнке, возникшей между людьми и разнесённым в клочья сараем, а затем, когда она схлопнулась, обрушилось вниз, словно мусор после внезапно налетевшего урагана-торнадо...

Сказать, что моя демонстрация имела успех, значит, ничего не сказать. Успех был, как в переносном смысле, так и в прямом — оглушительным.

С десяток секунд на площади стояла мёртвая тишина. Только ветер шуршал над щебёнкой, волоча по ней какие-то грязные тряпки, да хлопал заборной калиткой, сиротливо болтающейся на единственном устоявшем после взрыва столбе...

— Итак, кто желает покинуть это не слишком гостеприимное место? — нарушил я подзатянувшееся молчание.

Стоящие на площади люди, будто очнувшись от наваждения, зашумели, задвигались, загомонили.

Я поднял руку, призывая к вниманию:

— Объясняю по пунктам. Первое: кто хочет уйти отсюда, может идти со мной. Второе: кто хочет остаться, может остаться. Третье: кто не хочет ни того, ни другого, может делать всё, что захочет, когда я уйду отсюда. Понятно?

— Зачем мы тебе, командор? — послышалось из толпы.

Я усмехнулся:

— Ну, если я скажу, что мне просто нравится делать людям добро, вы ж всё равно не поверите.

Ответом мне стал громкий хохот.

— Ну а если по существу, то мне позарез надо разобраться с одним городишком. С местной магической сволочью хочу поквитаться... Ну и пограбить потом, не без этого, — добавил потом, чуть осклабившись.