Безмолвие
Шрифт:
– А мне кажется, Сталин не умер, – затянул старую песню Александр.
– Это почему же?
– А почему его тогда не положили в мавзолей рядом с Лениным? Просто сместили. На самом деле он где-то на дачах пишет мемуары…
– Мне кажется, его убили, – мечтательно произнес Бакши. – Отравили или еще как… А всем сказали, что от старости помер.
– Откуда ты так знаешь?
– Не знаю. Я так полагаю, и мне от этого легче живется.
Морская пена взбивалась у металлического корпуса и разносилась ровными линиями в серую гладь. Нос корабля прорезал себе в море путь, а оно, играя с ним, противилось, вздымалось. Казалось, под напором бьющего ветра надстройки линкора накренились. Тени, что бежали за ним по водной глади, кривились причудливыми формами.
Экипаж скучал по выходу в море. Наслаждаясь своим последним заплывом, матрос Кузнецов с горечью осознал, как большую часть службы провел в доках при напрасном ремонте судна. Трофейный корабль оказался с дефектом. Командование флота отчаянно пыталось залатать «подарок капитализма» и доказать, что при дележке Итальянских трофеев западные партнеры не облапошили Советский Союз, вручая линкор «Юлий Цезарь».
Прикованный ремонтом к берегу, линкор чах. А бесконечные игры в карты, вахты и работы на берегу сушат души моряков. То ли дело минувший поход! И снаряды пошибче поставили к заморским орудиям! Удалось всласть пострелять. Ох, и грохот был на палубе. Еще бы так…
Делу – время, потехи – увольнение. Кому повезло со сменой, вечером после возвращения с плавания, сошли на берег. Кузнецову досталась участь охранять юнцов, что военкоматы заблаговременно прислали на линкор в замену ноябрьским дембелям. Этих мальчиков собрали по илам прудов, да приговаривали, вручая повестку: «Треска, матросом будешь!». Какие из них матросы?! Некоторые и плавать не умеют. Смотрели удивленно на фок-мачту, парус искали. Они на картинках сказок видели, в том месте обязательно у корабля должен быть парус. А его лет сто там нет. Досада одна, а не поколение.
То ли дело, молодцы поколения Кузнецова! Они в десять лет на фронт рвались фашистов бить. Такие Кузнецовы мечтали о битвах, жили грезами о морских сражениях. Минувшим днем матрос Саня вдарил залпом по учебной цели. Надо будет, и по агрессору даст огонь.
Служба матроса Кузнецова на линкоре подходила к концу. Три года он креп морально и физически в строю бравого корабля, среди тысячи себе подобных, приглашенных на металлический борт призывом романтики. Он из тех мальчишек, которые сквозь слезы смотрел в спину уходящим на фронт отцам. Он мечтал о повторении его боевого пути. Оцы являлись могучим оплотом, тем самым поколением, что из разношёрстной массы переплавлены в единый монолит меча. То поколение знало смерть и ее цену. Поколение матроса Кузецова, познало цену жизни. За его радостный детский смех при виде ночного салюта в небе, была заплачена непомерная боль. За тихие вечера под зреющей июльской яблоней в обнимку с Любой, разрывались мрачными годами тысячи снарядов над городами. За возможность спокойно уснуть при печке, бессонно бдел в окопах под Прагой его отец. Настал черед Александра проводить ночи на вахте, охранять покой страны.
Звучит топорно и пафосно! Никому он не нужен в морозную октябрьскую ночь при палубе учебного корабля во внутреннем порту самой сильной державы мира.
Враг больше не подкрадется в четыре утра – его кости сокрушены. Не нужно высматривать с дозорной мачты среди морских волн противника. Его приближение ещё за линией видимости, обнаружит мощный локатор прибрежного контроля. Вражеские самолёты превратятся в труху от ударов зенитных установок. В прицел их орудий смотрят такие же замёрзшие пары глаз, как у Александра.
Но есть боевой расчет. Существует хитрый план, определяющий куда следует направить матроса, дабы он не спал в кубрике. Холодный пост номер восемь, с которого виден берег бьющихся волн, да первые линии домов большого города. Мирно спящего города. Жители этих домов полагаются на несущих в ночи службу матроса Александра
и тысячу его товарищей.А ему и не видно врага. Он молча наблюдает за волнами, выжидая двадцати часов вечера, времени прихода смены.
Нет, он вовсе не халтурщик – отбывающий свой срок на корабле молодой человек. Будучи юнцом-призывником, Александр крутил головой во все триста шестьдесят, когда стоял на вахте. Старался зорко высмотреть коварного врага в засаде. С годами к служилым людям приходит мудрость. Бестолковая суета новобранцев становится не в почете. Опыт военной службы показывает, что враг не появится в момент медленного моргания глазами. Он возникнет из-за спины, при беге в ночи из теплой девичьей постели к линкору «Новороссийск». У такого врага есть имя. Грозный майор Загудаев, что не смыкает глаз сутками, выискивая самовольщиков и дезертиров в порту. Он обладатель феноменальной чуйки на таких оперившихся моряков.
Юнец-новобранец не побежит ночевать с корабля в город, под юбкой у девки. Таким не хватит сил доползти на свою шконку в переполненной каюте на сто с лишним человек. Бывалые матросы, чья служба измеряется в количестве дней до приказа – такие после тяжёлой дневной гребли на корабле, всю ночь не дадут уснуть городу девичьем стоном из-за стенки.
Чего греха таить, на прошлом ремонтном рейде Александр уже убегал от майора с собачьим носом. Той майской ночью матрос со своими друзьями-земляками Герой Исаковым и Валей Помогайбиным чуть не попались коменданту.
«Поймал!» – Загудаев схватил Валентина за ботинок, когда тот взобрался на кованный забор. Ох, и чудеса Помогайбин вытворял на турниках и перекладинах! Уперев локтями в крепкий молодцовский пресс, матрос с размаху зарядил свободной пяткой по щеке коменданта. Рука отпустила ботинок и безвольно упала на щебень доков.
Следом за Валей из укрытия выбежали друзья. Они ловко перескочили ограждение и запетляли между портовых контейнеров с грузом.
– Стой, дурак! – Кузнецов догнал Валентина и, ухватившись за плечи, прижал его к стенке контейнера. – Как ты посмел?
– Ты чего, дурной? – Попытался вырваться Валя.
– Смеешь бить боевого офицера?! Тебе следует просить прощения у товарища майора!
– Сань, тебе девки весь мозг высосали сегодня? – Валентин оттолкнул держащего его друга и последовал за ушедшим вперед Герой.
– Ты мог уйти от погони иначе! – Настаивал Александр.
– Мог, – согласился тот. – Только тогда бы он на тебя, дурака, переключился. На землю списаться захотел?
Александр сжал губы, и махнул кулаком по воздуху.
Полгода прошло с того разговора, а все равно, будучи в увольнении, Кузнецов отводил взгляд, при появлении коменданта. Будто не друг ударил офицера, а он сам.
Майору и не ведомо было о стыде Кузнецова. Долго он еще искал по порту обидчика, но Валю вычислить так и не смог.
У майора Загудаева был длинный, словно собачий, нос. Срабатывал сей удивительный орган за километры на одно единственное вещество – тестостерон. Оно переполняет вены ищущих приключений юношей.
Их можно понять. На флот парни отправлялись за бравыми походами в далёкие порты. За возможностью пальнуть из пушки калибром с коровью голову. А вместо того, капитан первого ранга руководит ими в выплавке вокруг бухты и обратно. Из приключений в комплекте: драйка палубы, муштра на юте, бестолковое перетаскивании тяжеленых боеприпасов.
За упражнения с боеприпасами Александр, наоборот, благодарен мудрому командованию. Пара лет тренировок со смертоносными снарядами на плечах, укрепила хилые детские руки, превратив их мужественные клешни, способные побороться за счастье Родины.
Войны нет. И дело флота – воспитывать мужчин.
Последняя вахта, скоро дембель. Кузнецов поднял взор от нескончаемых волн на город. Там, за тремя домами вглубь, есть подъезд с синей дверкой. Скрипучая, зараза. Она скрывает ступени до третьего этажа. За той дверью живут студентки Зина и Лена. С ними он познакомился два месяца назад, будучи в очередном увольнении, и теперь обдумывал, когда бы поскорее выбиться на свидание.