Безмолвие
Шрифт:
Словно издевка судьбы, перед глазами москвича на набережной нарисовался огромный белый лайнер. Садись и плыви! Корабль долгое время был скрыт за неказистым зданием причала, но стоило Валере перенаправить путь с обходной линии террас, как обзору предстали и прочие пустующие пирсы.
Не удалось выбраться на морскую прогулку вдоль Турции, так может здесь, после подписания контрактов, совершит путешествие по воде. Подойдя, прочитал: «Князь Владимир». Кого ещё прославлять создателю нынешнего времени?
Путь к кораблю был перегорожен решетчатым забором. Чаянья о морской прогулке развеялись после слов стоявшей при заборе охраны.
– Где можно купить билет на этот корабль?
Охранник при калитке покачал головой. Пассажиром красивой жизни можно стать, лишь заплатив в Москве кругленькую сумму. Тут не пустят.
Устало присел на лавочке при вытянутой в небо стеле с ангелом. На противоположном берегу крутились башенные краны, изредка доносился звонкий шум ударяющегося металла. По карьеру поднималось облачко пыли. Ох, и не завидуй тем, кто трудится на погрузке танкера щебнем. Запасных лёгкий природа в этой жизни не выдает. А свои продавать за тридцать три серебряных в месяц, соглашаются работяги от безвыходности. Люди, живущие в городе с МОЛом, уходящим в тупик. Тут не дают выбора сбежать с корабля. Все сидят в долговой яме. Лесенка из той ямы лежит в сейфе Валериного номера, что в филиале забугорной гостиницы Hilton, что освежается изумительным кондиционером азиатской страны изготовления.
Перед глазами вырос огромный баннер на шток-мачте старого военного корабля. Надпись гордо гласила: «Новороссийск».
Да, все правильно, ржавый ты пережиток советского прошлого, вышедший на одиночный пикет с транспортом при городской набережной. Именно так ругательно и надо называть наше современное состояние новой России: Новороссийск. В этом слове есть что-то обыденное, штампованное и лишённое уникальности. Ожидаешь, поехав по побережью, увидеть указатели городов типа Новороссийск-2 и Новороссийск-666. Сам суффикс «ийск» в имени придает будничную бланочность бытия. Это место, где суть изначального сюжета так и останется без развития, несмотря на префиксы -1, -2, – множество.
Такая она, новая Россия.
К сидящему Валере подъехал загорелый старичок на инвалидной коляске.
«О нет, пожалуйста, не надо у меня ничего клянчить!». – Пронеслось в голове московского гостя.
– Не против, если я закурю рядом с Вами? – Твердо, с некоторым скрипом в голосе, произнес старик.
Москвич растерялся. И не только от ожидания услышать вовсе другие слова с иной интонацией (шепчущей), но скрывал возмущение из ряда: «Что ему подальше от меня не курится? Площадь огромна и пуста».
Ход мысли прервался не заставляющим ждать пояснением:
– Это, единственная лавочка вокруг, так хорошо прикрытая от ветра. К тому же, единственная урна для бычков на всю площадь.
Валера развел руками, понимая, что не имеет права отказать старику.
Лавка не является его собственностью, город принадлежит поквартирно каждому жителю, а в целом горожанам. Площадь место совместного пользования города, в котором Валера не прописан. Он только по документам властитель местных денежных потоков. По факту – изящный щеголь, сидящий на лавочке рядом с потертым временем стариком. Удивительно тактичным стариком. Тот мог просто, без лишних слов и прелюдий задымить дешёвый вонючий «Chesterfield» или «Тройку». А после ехидно хихикать, глядя на удаляющегося с проклятиями московского гостя. Но нет, старик деликатно попросил разрешения
и достал нечто удивительное!Из серебристого (отполированного алюминия) портсигара дед вынул самую настоящую газетную самокрутку и смачно задыми на округу.
Табак без химических примесей, выращенный на благодатных землях Кубани, нежным ножом по маслу ворвался в нос Валеры. Менеджер обезумел от страсти. Захотело попробовать этот аромат самому.
– Не желаете? – Протянул портсигар старик, лишь сосед по лавке открыл рот для обращения.
– С удовольствием! Сами выращивали?
– Нет, – старик улыбнулся и кашлянул.
Валера взял дар земли Кубанской, некоторое время разглядывал кончик самокрутки без фильтра. Приминал газетную бумагу, раздумывая, стоит ли с табаком без фильтра рисковать лёгкими?
– Табак мне друг поставляет, – хохотнул старик, после очередной вкусной затяжки. – Он, кстати, плавал на этой посудине.
– Крейсер «Новороссийск», – с видом знатока отличного табака и прожжённого морского волка, Валера причмокнул папироской.
– Ой, молодежь! Беда с вами, – захохотал старик. – Только и умеете заголовки читать. На мачте у этой посудины повешен рекламный проспект по случаю праздника в городе. Перед нами КБК «Михаил Кутузов».
– Странно, я, кажется, читал о стоящем на рейде корабле-памятнике в…
– Верно ты читал. – Перебил старик. – Но не дочитал, видать. Линкор «Новороссийск» затонул в 1955 году и вовсе не здесь. Вместе с этим кораблем, – дед вынул папиросу изо рта и протянул ее в сторону корабля, – они стояли в октябрьскую ночь пятьдесят пятого на рейде Севастополя. Там и случилась трагедия.
– Кажется, о нем слышал, – Валера был далек от дел морских, книжки больше нравились про волшебников с драконами.
Они смотрели на былую мощь советского флота и курили, каждый думая про свое. Старик, вспоминал рассказы друга-табачника про походы «Кутузова» по средиземноморским волнам. Москвич пытался разглядеть на палубе хоть кого-нибудь.
– Хотя, что-то припоминаю… – нарушил молчание Валерий, – мне бабка очень давно что-то рассказывала про кораблекрушение времен ее молодости. Только я не понял тогда, где оно произошло. Помню, лишь причитала бабка полоумная иногда: «Новороссийск , Новороссийск …».
Появилась мысль подойти поближе к музею на воде.
Был линейный корабль «Новороссийск». И утонул. Теперь внуки погибших моряков ходят по портовому городу «Новороссийск», а завтра Валерий утопит город в слезах, отдавая закладные местных тружеников в руки новых владельцев.
– Линкор тот был не наш.
– Подкинули?
– Трофейный. Корабль возвели итальянцы ещё в 1914 году. «Юлий Цезарь» назвали. Воевали против немцев в первую мировую, а во вторую, за немцев. После войны трофеем в советский флот перешёл. Тогда и назвали «Новороссийск».
– Горькая аллегория… – Валерий выпустил клуб терпкого дыма. С непривычки, крепкий табак кружил голову.
– Аллегория? – настала череда удивляться старику.
– Идея построения государства Российского. Она не наша. Италийская да немецкая, а мы на себя перенимает да переделываем.
– Так сколько можно переделывать…
– От чего утонул линкор, говоришь?
Старик пожал плечами. «Много чего говорят» – прошептал, сплёвывая остатки обгоревшей папиросы в урну.
– У тебя есть еще этого табака? – неожиданно даже для себя спросил Валерий.