Беззаконники

Проснулся Федор, как и надо, в кресле, где часто отдыхал после обильных «поминок» по своей мечте. Долго и недоуменно ощупывал себя, осматривал настороженно углы комнаты, но нигде ничего подозрительного не увидел. В глазах не двоилось, тело пребывало в едином экземпляре, но с мучительной головной болью и дрожью легкого озноба.

– Все в норме, как всегда. – Облегченно вздохнул. – Только сны какие-то дурацкие в последнее время снятся. Надо же, трехпалый комар переросток, бр-р-р, и этот, натуралист-любитель. Фу-ух, как мне дурно. Блин, ну просил я тебя, Федор Иванович, не пей. И так чёрти что мерещится! Нет, неймется тебе! Доигрался теперь? Ладно, что зря воздух сотрясать? Надо лечиться. Фу-у, а чем это воняет? Опять мусор под окнами сжигают? – Федор брезгливо поморщился и посмотрел в сторону балкона. – Ух, ты! Сюрпрайз! – В стеклянном проеме балконной двери зияла огромная дыра.

Кряхтя и постанывая, Федор поднялся с кресла и направился к балкону, со стороны которого тянуло гарью и зимним холодом. Восхищенно провел пальцем по оплавленному краю стекла.

– Зима в начале лета? Прекрасно, старичок Урал никак не угомониться. Значит сон в руку. Что там еще нам привиделось? Шаровая молния? Логично. Зима, гроза и… Ух ты! – Федор замер. – Не по правилам. – Прошептал растерянно. С улицы на него смотрели синие глаза полупрозрачного Воина из последнего сна. – Ты, ты, ты же сон!? Сон, конечно сон, и дураку понятно. – Он зажмурился, пытаясь избавиться от призраков пьяной ночи. Не помогло. Видение осталось на своем месте и пристально смотрело ему в глаза. Федор медленно попятился назад в комнату. Страшная догадка противной холодной испариной выступила на лбу. – Не-е-ет, не верю. Я сейчас быстро отвернусь… Ты в прятки играешь? – Видение усмехнулось и распалось белой дымкой. – Не спеши. Я отвора-чи-ва-юсь. – Федор быстро закрыл лицо руками и прогундосил в нос:– Раз, два, три, четыре, пять. Искать не буду, слышишь? Ноги в руки и прекратим этот передвижной цирк. – Медленно раздвинул пальцы. Балконный проем затянуло сплошной белой завесой тумана. – Без фокусов! Я про цирк пошутил. – Туман рассеялся. – Вот так. Э-э! Да что ты творишь… – Вместе с туманом исчезли и следы непонятных разрушений. Теперь в балконной двери сверкало чистой прозрачностью целехонькое стекло, деревянное полотно белело свежевыкрашенной новизной, шторы топорщились бежевыми складками накрахмаленной ткани. Воин не исчез, он переместился вовнутрь помещения и продолжал оценивающе смотреть на Федора.

– Все, я того, тю-тю, допился. – Федор обреченно опустил руки. – Ну, что смотришь? Может и ты того, доигрался в эти, как их, казаки-разбойники? Нет! – Разнервничался Федор. – Молчи. Не хочу ничего знать! – Воин молчаливо склонил голову набок. – Что? Что, родименький, прикажешь мне с тобой делать? Ты же тонкий, звонкий и прозрачный, аж светишься. – На последних словах Федора осенило. Он хитро прищурился и боком пододвинулся к миражу на расстояние вытянутой руки. В упор посмотрел в синие глаза и попытался пальцем проткнуть мираж для наглядности, а палец уперся во что-то упругое. Федор, округлив глаза, быстро отдернул руку. – Ого! Что же это такое получается? –

Воин в ответ протянул две руки, но трогать Федора не стал. Прикрыв глаза, осторожными пассами стал ощупывать пространство вокруг Федора, сосредоточенно внимая чему-то. Опустил руки и замер, а воздух вокруг него затуманился белыми клубами, пока не скрыл всего его от глаз перепуганного Федора.

– Боже мой, – взмолился Федор и суеверно перекрестился, – пусть пропадет с глаз долой, прошу тебя, а то у меня действительно сорвет «крышу». В моем положении эта напасть в самый раз. Тогда лучше лечь и умереть. – Стал опасливо осматривать углы своей комнаты, вспомнив о старом призраке, пока его взгляд не остановился на бутылке в центре стола, в которой на треть высоты покоилась спасительная жидкость. Федор ожил. – Нет, пока рано умирать. Какие наши годы! Счас мы тебя, воин благородный, сами смоем. Пять капель – и башка проясниться. – Облегченно вздохнул и поспешил к столу, но услышав явный звук шагов за спиной, медленно обернулся. Следом за ним к столу шел Воин, плотный, объемный, со здоровым цветом красивого и мужественного лица, правда, вокруг контуров его тела наблюдалось еле заметное слабое свечение, но, опустив глаза вниз, Федор заметил, что тень прилежно сопровождает его странного гостя.

– Даже так? – Замялся Федор, не зная, что делать. Безвольно опустился на стул. – Тогда давай за встречу, но извини, гостей не ждал. Стул у меня один, стакан тоже. – Говорил, лишь бы слышать звук своего голоса и выиграть дополнительные минуты для поиска спасительного решения.

– Не проблема. – Пробасил гость, не огорчившись.

– Не проблема, не проблема, не проблема. – Покорно согласились стены, не поглощая, а подобострастно размножая звук в полупустой квартире.

Он невозмутимо провел рукой над стаканом, бутылкой, стулом, снова напустил тумана и ловко смахнул его. В центре стола вместо полупустой бутылки засверкал многогранный графин с золотистым напитком, рядом материализовались два хрустальный кубка, а Воин сел в массивное резное кресло и выжидательно посмотрел на обмякшего хозяина.

– Что это? – Насупился Федор, с недоверием рассматривая игристый напиток. – Что это такое, я спрашиваю? А где это, ну как его, э-э… мое? – Лишившись своего чудодейственного лекарства от всех неприятностей, он почувствовал, как в нем жаркими волнами начинает нарастать раздражение и тянет за собой холодную дрожь уже панического страха. Чтоб не поддаться ему, он крепко стиснул челюсти и сквозь зубы прошипел: – Молчишь? Забрал у меня последнюю надежду и не проблема, правильно?

–

Воин приподнял уголки губ в вежливой улыбке.

– Угу, радуешься, значит. – Федор прищурился и злобно кивнул на «звездную» грудь Воина. – Сверкаешь своими победами, – криво усмехнулся, – но русскую душу так просто не возьмешь! – Помахал костлявым пальцем перед лицом своего неприятеля. – Мы еще повоюем, не лыком шиты! – Медленно встал и решительно выхватил со стола графин. – Что ж, попробуем твое зелье. – Мстительно закусив губу, наполнил золотистой жидкостью только один кубок. – Пью стоя и – до дна! – Широким размахом руки окрестил свою грудь, – Фу, с Богом! – Выпил залпом, решительно сел и в упор уставился на свое чудом материализовавшееся видение.

Воин никак не отреагировал. Он непринужденно, как театральный зритель, сидел в своем кресле и вдумчиво следил за ходом Федорова представления.

– «Та-а-к, ехали, ехали и, наконец, приехали. – Федор автоматически обхватил голову руками, стараясь унять нервное подергивание щеки. – Вот она, белая красавица, не заставила себя долго ждать. Пожалела, чуткая, явилась скрасить мое одиночество. И дружка с собой привела. – Он исподлобья еще раз смерил взглядом своего непрошеного гостя. – Что делать? Не драться же, в самом деле, с ним! Может по душам с ним побазарить? Тьфу, бред какой-то. Точно, схожу с ума. И голова, как назло, раскалывается».
–

– Не помогает мне твой морс. – С нескрываемым злорадством заявил Воину. Тот молча, не изменив выражения лица, провел ладонью у затылка Федора.

– О, надо же такое! – Боль мгновенно прошла, а за ней исчез и противный озноб. Федор приободрился, хитро улыбнулся, невольно подмигивая одним глазом из-за подергивания щеки, и с показной доверительностью скрипнул стулом по полу на несколько сантиметров поближе к гостю: – Послушай, давай поговорим, выпьем еще по стаканчику этого, э-э-э, компотика… -

– Напиток Богов. – Проинформировал раскатистый бас.

– Не возражаю. Богов, так Богов, и их помянем, чтоб не оставляли меня одного, и ты со спокойной душой к ним, назад. Ну, давай? – Растянул губы в широкую просительную улыбку.

– Хватит. – Гость щелкнул пальцами. Над столом заклубился зловредный туман.

– Э-э… – Продолжая неестественно улыбаться, Федор перевел недоуменный взгляд на стол и ахнул: там стояла опустевшая бутылка, а рядом лежал опрокинутый стакан. – Ах, так! – От возмущения, а может быть и от страха, сдерживать который уже не было сил, он подскочил на ноги и стал суматошно вертеть головой из стороны в сторону, не зная, чем вооружиться, чтоб одним махом разрубить неразрешимую проблему. Ему захотелось кричать, топать ногами, сделать что-то эдакое, даже нехорошее, но избавиться от наваждения. Он поймал себя на мысли, что готов и кровь пролить («это ведь будет понарошку»), но вернуть себе утерянное правильное сознание, чтоб не двоилось, не троилось. Чтоб всякие миражи не смотрели на него наглыми синими глазами и впредь знали свое место. Не придумав, что предпринять, он, не сдерживая раздражения, с размаху ударил кулаком по столу и гневно навис над Воином.

– Что ты от меня хочешь? Кто ты такой? –

Гость подался навстречу Федору, не отрывая взгляда от его глаз.

– «Чудо». – Его голос прозвучал в голове Федора, но в запале тот не обратил своего внимания на такую странность, только предусмотрительно отодвинулся назад.

– Вижу, не слепой, чудо-юдо. Я спрашиваю: ты сон, мираж, белая горячка? Что ты есть?
–

– «Есть разница?» – В синих глазах мелькнул веселый огонек.

– Есть! – Закричал Федор. – Я хочу понять! К миражам тень не прилипает. Во сне, объясняю наглядно, – он отошел от стола и стал нервно жестикулировать руками перед своим лицом, вытягивать вперед одну за другой длинные худые ноги, – во сне тебя нет, то есть, ты вроде бы и присутствуешь, но сознанием, а сам ты не там, а здесь, на этом дрянном диване! А с белой разбойницей я вообще никаких дел не хочу иметь. Вот так! – Рассказав вслух о своих тайных страхах, Федор немного успокоился и в ожидании ответа развернул стул ближе к гостю. Сел, широко расставив ноги, и закрепил руки на острых коленях. – Чудо, видите ли, он! – Хотел показательно рассмеяться, но, поразившись вдруг «молчаливым» ответам гостя, закашлялся и смерил его подозрительным взглядом. – Что?! Как ты это делаешь? – Постучал многозначительно пальцем по своей голове, но тут же вспомнил свой «божественный» заказ и оторопел. – Как чудо? Почему? –