Би-Гинер

Фея на всякий случай прижала младенца к себе, а остальные облегчённо вздохнули и заулыбались. Шир встал, подпрыгнул, потянулся, и сказал:

— Как замечательно быть снова здоровым и полным сил! А где вы нашли эту замечательную пищу?

И тут, испугавшись громких звуков, впервые заплакал младенец. Все принялись его развлекать и успокаивать.

Так прошёл ещё один день. Стоянка не сдвинулась с места, как и поиск ответов на вопросы. По-прежнему не было ясно, где Быстров и что с ним, что за сны видит Борис, почему не отвечает корабль, ко всему ещё этот младенец. Всё это встало перед Борисом непреодолимой преградой, и он обратился за советом.

— Вы все видите ситуацию. Сперва надо решить, что делать с младенцем, нести с собой, или кто-то отправится с ним в лагерь?

— Не знаю, что вы решите, — тут же отозвалась Фея, — но я останусь с младенцем, хоть с вами, хоть в лагере. Я хочу его оберегать.

"Материнские чувства, потерянный ребёнок…", — подумал про себя Борис.

— Хорошо, а ты, Гир? Нам нужен кто-то с крыльями.

— Я обязан был бы сопровождать Фею, но понимая, как нужен экспедиции, приму любое ваше решение.

— Не уверена, что младенцу будет безопасно с нами, — сказала Мира, — Я бы отправила его на базу; кто знает, сколько ещё нам идти. И потом, мы не сможем его прокормить, а там есть синтезатор.

— Весомый аргумент, — согласился Борис. — Хорошо, значит, Фея летит с малышом обратно, Гир нам нужен как крылатый разведчик и первоклассный арбалетчик. Кто-то должен сопроводить Фею, одну её отправлять нельзя.

— Я пойду, — вызвался Шир. — От меня не так уж много пользы, я и так вас задержал.

— Спасибо, дружище! — взял его за плечо Борис. — Итак, завтра утром мы разделяем группу. Пожалуйста, Федя, выдели тем, кто возвращается, продукты и необходимое.

Федя кивнул, и каждый занялся своими делами.

Ночь прошла на удивление спокойно, даже Бориса не терзали сновидения. С рассветом, пробежавшись до ручья, он с удовлетворением подумал, что теперь-то уж они приблизятся к цели, и всё будет хорошо. На обратном пути, подходя к лагерю, он услышал крик. Меньше, чем через минуту он вынырнул у палаток, и, успев спросить только "Что такое?", застыл, открыв рот от удивления. Среди веток у потухшего костра сидел мальчуган лет пяти, и тыкал палкой в угольки, пытаясь их разжечь. Остальные тоже немо наблюдали за ним, а Фея зажимала себе рот — видимо, это она кричала от удивления.

— Э-э, дай мне, — Федя осторожно забрал у ребёнка палку, чиркнул зажигалкой и поковырял головешки палкой. — Они хоть и вчерашние, но обжечься можно.

Младенец вырос за ночь лет на пять. Это ошеломляло.

— Поверить не могу… — еле слышно прошептала Мира.

— Что уставились? — с привычной невозмутимостью вмешалась СтрельБа. — Детей, что ли, не видели? Может он кушать хочет, может его, там, умыть, одеть, я не знаю, он же сейчас холод чувствует… Да просто поговорить с ним, например, — а вдруг он заговорит с вами, не маленький уже!

Все вышли из оцепенения. Федя, оглядываясь, пошёл собирать валежник, чтобы нагреть воды, Мира принесла свою футболку и накинула на мальчика, а Фея так и не пошевелилась, хотя Гир обнял её за плечи. Лев с Широм как будто невозмутимо занялись утренней гигиеной. Борис не решался что-то предпринять сейчас (чёрт возьми, это он или его параллельная копия?). Когда наконец все поели он спросил:

— У тебя есть имя?

Повисла звенящая тишина.

— А сто такое им? — раздался нежный детский голос, как гром среди ясного неба.

— Ну… Это… Когда кто-то к тебе обращается, и как-то тебя называет. Вот я — Борис, и ты можешь ко мне так обращаться. Это — Мира, Федя, Лев, большой такой — это Шир, Фея и Гир, это наши имена. А у тебя есть имя?

— Я не снаю, ко мне есшё никто не облащался, мозете ко мне облащаться Би.

— А почему так?

— Не снаю, я так цуствую. — ответил мальчик.

— Хорошо, Би, а откуда ты знаешь наш язык? — спросила Мира.

— Я не снаю, плосто так всё есть, — посмотрел на неё Би.

— Ладно, не будем усложнять, давайте собираться. Надеюсь, наш вчерашний план в силе?

— Я иду с вами, — мальчик неожиданно взял за руку Бориса.

— Но… Мы решили вчера… Что ты с Широм и Феей идёте в лагерь, — растерянно сказал Борис.

— Вчела я был маленький, а сецас больсой, и могу идти с вами, — встал на ноги Би и сильнее сжал руку Бориса.

Борис посмотрел в глаза каждому.

— Я был бы рад оставаться с Феей, — сказал Гир, — поэтому за то, чтобы мальчик шёл с нами дальше.

— Парень, гляжу, уже взрослый, и имеет своё мнение, — сказал Шир. — Пусть остаётся.

Мира и Лев кивнули, а Федя просто улыбнулся.

— Ладно, пожалуй, нам будет лучше вместе, правда, СтрельБа?

Собака аж подпрыгнула — к ней обратились за мнением! И громогласно пролаяла:

— Даф! Даф! Даф!

Мальчик тут же принялся за ней гоняться, и все с радостью наблюдали за их игрой. Никто уже не думал, как за одну ночь младенец повзрослел. Да что там было думать — эксперимент по ускорению эволюции продолжался.

10. Бездна

Так как ни обуви, ни одежды для Би не было, и сам он далеко бы не ушёл, Шир посадил его себе на закорки. С высоты его плеч мальчик смотрел вдаль и каждый раз, как только замечал птицу или какую-то мелкую зверушку, звонко звал СтрельБу и спрашивал, как это называется. Конечно, не все организмы этой планеты были похожи на земные, и часто не только собака, но и взрослые учёные не могли сказать, что это, и как называется, но малыш не сдавался и в конец всех замучил своими вопросами. Тогда его подхватил Гир, и взмыл над деревьями, дав небольшую передышку остальным.

— Ох и резвый малец! — с облегчением сказал Лев. — Любопытный, и разговаривает уже совсем по-взрослому.

— А тебе не кажется, что эта суета какая-то искусственная, как будто по сценарию, чтобы нас отвлечь? — посмотрел на него Борис.

— Да брось, Боря, тебе мерещится, не накручивай фобий, — отмахнулся Лев.

— А что ты скажешь, Мира, ты же психолог?

— Главный вопрос не в том, как он вырос, а почему сразу с сознанием ребенка, это вас не удивляет?

— Да… Пожалуй, этот феномен мы просто приняли как данность, — рассмеялся Борис.