Блеск тела

Дианкина маманя шагнула из строя свах вперед и просительно прижала руки к гигантской груди.

– Приходите сегодня вечером к нам домой. Вместе с дядей Васей. А я свою сестру приглашу. Вот и познакомим их на, так сказать, нейтральной территории. Я уже и бутылочку белой припасла. Пирог с капустой испеку. Грибочки соленые достану. А?

При слове «грибочки» Доброе Утро снова побледнел, зажал руками рот и опрометью выбежал во двор. Дед Брюсли проводил его сочувственным взглядом, потом перевел глаза на свах и принялся пустословить:

– Спасибо за приглашение, дамы, но сейчас я не могу ничего обещать. Дядя Вася ушел в автосервис, посмотреть, как там дела с нашей машиной. Нам нужно посоветоваться, согласовать. И с дядей Васей вдумчиво поговорить. Он – вдовец, мужчина в годах, не мальчик легкомысленный. Такие вещи с кондачка решать не привык.

Морковка и Очкарик ошеломленно смотрели на разливающегося соловьем деда Брюсли. Непрошенные свахи радостно закивали.

– Конечно-конечно! О чем разговор! Советуйтесь, согласовывайте, но вечером обязательно приходите.

– И мальчиков своих не забудьте, – улыбнулась на прощанье Натали своей фирменной дискотечной улыбкой.

Гремя узами Гименея, свахи удалились. Или это угрожающе звенели их тяжелые серьги и бусы? В толстый слой макияжа глубоко впечаталось чувство хорошо выполненного долга. Дед Брюсли выждал, когда за женщинами захлопнется дверь, поскреб свою лысину и растерянно пробурчал:

– Ну вот мы и влипли, твою в колено!

11. Прощай Бухалово

– Что делать-то будем? – спросил у пригорюнившихся спутников, вернувшийся со двора Доброе Утро. – Наш Манчестер такой же жених, как морская свинка – и не свинка, и не морская.

– Валить отсюда нужно, – сказала Морковка. – Если мы еще задержимся здесь, хотя бы на сутки, тетя Мотя получит жениха со здоровенной дыркой вместо носа. Без рук, без ног на бабу скок!

– Манчестера нужно выручать. Сам он за себя постоять не сможет, – согласился дед Брюсли. – А, кстати, где наш беглец с того света?

– Мы его в ледник положили. Тактически выгодное место, – ответил Доброе Утро.

– Притащить покойника в баню все равно, что подрисовать дельфина к лесу. Квинт Гораций Флакк! – блеснул эрудицией Очкарик

– Ну и флаг ему в руки, твоему Флакку, – равнодушно сказала Морковка. – Идемте лучше в авторемонт. Надо валить!

Мужчины подождали, пока Морковка переобует белые тапки, и все вместе вышли на улицу. День опять был погожий. На голубом небе висели облака, похожие на комки ваты, а на земле у открытых ворот лежала большая куча навоза – природный символ плодородия. Вадик Печенкин в одной майке и застиранном трико перетаскивал в мятых ведрах навоз на грядки. Его мать – та самая сердитая женщина, которая убирала со стола после мальчишника – следила за сыном строгим взглядом, сидя на лавочке возле ворот. А может быть, сторожила навоз от соседских поползновений.

– Что там за свалко? – спросила Морковка, указывая рукой на закопченные руины. В руинах ковырялся участковый, сбив на затылок фуражку.

– Еще вчера это была баня, – с грустью ответил Доброе Утро.

– Давайте подойдем, – предложил дед Брюсли.

Увидев участников автопробега, вспотевший Пал Палыч выбрался из развалин. Он вытер руки грязной тряпкой и поздоровался со всеми. Потом вытащил из кармана две смятые серые бейсболки. Бейсболки были украшены красным гербом Санкт-Петербурга с серебряными якорями и гордыми словами «Non Penis Canina!»

– Ваши? – спросил Пал Палыч, протягивая головные уборы Очкарику и Доброму Утру. – Я их нашел под бревнами. Они каким-то чудом не сгорели.

Поблагодарив участкового, ребята надели бейсболки: Очкарик – козырьком вперед, а Доброе Утро – назад.

– Это хороший знак, – заметил дед Брюсли. – А отчего возник пожар, Пал Палыч?

Поняв, что бывший артиллерист его не слышит, он изо всех сил повторил свой вопрос.

– Поджог! – коротко сказал участковый.

– А вы не ошибаетесь?! – недоверчиво крикнул Очкарик. – Кому же понадобилось поджигать баню?!

– Не знаю, кому, – пожал широкими плечами Пал Палыч, – но знаю точно – поджог!

Участковый обвел суровым взглядом заезжих гостей, потом, заметив, что улыбающийся барбос возле будки дружелюбно виляет ему хвостом, смягчился.

– На крышу забросили бутылку с коктейлем Молотова. Я нашел ее на пепелище. В бутылке был кустарный напалм. Его легко сделать. Просто в бензине растворяется обычный пенополистирол. Получается самопальный напалм, но липнет не хуже клея.

Пал Палыч закурил, Морковка рефлекторно тоже достала сигареты.

– И дверь бани была приперта чурбаком. Вот вы и не могли ее открыть, как ни старались. Чурбак я тоже изъял – вещественное доказательство. Кто-то хотел, чтобы люди сгорели. Выходит, нужно возбуждать уголовное дело. Покушение на убийство – статья сто пятая. Поджог – часть вторая статьи сто шестьдесят седьмой.

– Час от часу не легче, – пробормотал дед Брюсли.

Участковый сплюнул на землю и оптимистично произнес:

– Но вы не беспокойтесь, граждане. Скоро наши органы выжгут каленым железом преступность, пьянство и бюрократизм!

Пал Палыч взглянул на страдающего похмельным синдромом Вадика Печенкина с полными ведрами навоза в руках и закончил мысль:

– Пьянство, впрочем, можно оставить.

– Валить отсюда нужно! – упрямо повторила Морковка.

Ветер переменился. От унавоженных Вадиком Печенкиным грядок понесло таким амбре, что питерская компания, торопливо попрощавшись с участковым, поспешила покинуть пепелище. Теперь ее путь лежал на окраину Бухалово к авторемонтному заведению Юрки Деркача.

– Надо же! Поджог! – удивлялся по дороге Доброе Утро. – Покушение на убийство! Захватывающе, однако!

– А ты о чем мечтал? – проворчала Морковка. – Что некто одетый как ниндзя пришлет тебе белый порошок в конверте? Как же! Дождешься такого кино в этом медвежьем углу!

– А кого, собственно, хотели лишить жизни? – задал закономерный вопрос Очкарик.

– Ну уж точно не вас, охламонов, – буркнул дед Брюсли. – Вы тут без году неделя. Еще ничего не успели натворить.

– Наверное, Ивана Кальсонова хотели порешить, – предположил Доброе Утро. – Больше некого.

– А его за что? – спросила Морковка.