Блеск тела

Собрав плакаты, Доброе Утро зашагал домой. По дороге его голову упорно не покидали невеселые мысли: «А может быть, у Морковки тоже было два лица? И возможно ее „Желания Тантры денежного потока“, наконец, исполнились?»

Эпилог. Берлин. Жаркий июль

Моисей Фрутков удобно сидел в инвалидном кресле на балконе берлинской клиники и с отвращением переваривал только что съеденный обед: цыплята с трюфелями и брокколи, фаршированный картофель с травками, маринованные артишоки, винегрет из свеклы с кресс-салатом. И это называется едой? Эти немцы вообще не умеют нормально питаться!

Пожилая сиделка, душераздирающим голосом, одновременно похожим на сирену раннего оповещения и электродрель, читала Фруткову свежую прессу:

– Серия взрывов в Москве. Субботней ночью на шоссе в окрестностях Митинского крематория был взорван легковой автомобиль. На месте происшествия пострадавшие не обнаружены. Причина взрыва устанавливается.

– Дальше! – велел он еле слышно. Громче говорить Фрутков не мог. И никто бы не смог с пробитой гортанью. Фрутков оказался единственным, кому удалось выжить. На личном самолете он был немедленно доставлен в берлинскую клинику, прооперирован и помещен в одноместную палату-люкс с балконом и русскоговорящей сиделкой.

Сиделка заботливо поправила клетчатый плед, укрывающий раздробленные колени Фруткова, и тревожно заверещала дальше:

– В воскресенье прогремел еще один взрыв. На этот раз в офисе крупной компании. Пострадало не менее восьми человек. Одна жертва до сих пор не идентифицирована. Следствие полагает, что террорист-смертник привел в действие взрывное устройство, но пока ни одна террористическая организация не взяла на себя ответственность за эти взрывы.

«Все. Я устал. Я ухожу в окно», – обессилено подумал Фрутков. Несмотря на свои миллиарды, он больше не чувствовал себя хозяином жизни. Фрутков с горечью признался себе, что отныне жизнь принадлежит таким охламонам без копейки за душой, как дед Брюсли, Доброе Утро, Очкарик…

– Объявлен очередной аукцион Сотби’з в Женеве, – продолжала ввинчивать сиделка свой нестерпимый голос в мозг Фруткова. – Аукцион, как и в прошлый раз, будет вести известный аукционист Моня Адлер. Внимание публики привлекает тот факт, что на аукцион снова выставлен знаменитый сомалийский бриллиант «Сверкающий Могадишо».

Фрутков хотел гневно сжать кулаки, но пальцев у него не было. Тогда он гневно сжал ягодицы. Они у него остались почти нетронутыми. Особенно правая. А сиделка все сверлила и сверлила:

– Как известно, «Сверкающий Могадишо» недавно был приобретен здесь же в Женеве лицом, предпочевшим остаться инкогнито. По слухам, вскоре бриллиант был похищен, исчез и вот сегодня таинственно всплыл опять. Коллекционеры задают себе вопросы: «Кто знает, куда теперь отправится бриллиант? Сколько судеб он изменит навсегда? Чьи жизни заберет?»

Сиделка вдруг замолчала, испуганно глядя на Фруткова. Отныне не имея сил самостоятельно двинуться с места, Моисей Фрутков лишь угрожающе водил налитыми кровью глазами. Его изуродованные губы беззвучно шептали:

– Погоди, сучка! Я тебя найду, чего бы это мне ни стоило! Найду и замучаю, как Пол Пот Кампучию! Хорошо смеется тот, кто смеется последним, ёпта!

Дальше эту историю можно не продолжать. А что касается Фруткова, то калека угрожал совершенно напрасно. Ведь последними всегда смеются эстонцы.