Блеск тела
Шрифт:
– Ладно, олухи, валите отсюда! – внезапно приказал великан. – Труша! Важик! Пропустите их. Пускай катятся.
Гномы-отморозки, недовольно заворчав, расступились. Морковка протянула руку к Доброму Утру.
– Дай мой браслет!
Доброе Утро торопливо содрал жемчужный браслет с руки и отдал Морковке. Та швырнула украшение в лицо гиганта, но он ловко поймал браслет.
– Оставь себе на память, упырь!
Великан недобро осклабился.
– Думаешь, переехала меня как КамАЗ бабушку? Ох, смотри, детка, не облажайся, – напутствовал дочь великан. – Я не прощаюсь. Когда найду тебя – порву в лоскуты!
Снаружи бушевала гроза.
– А если его ребенок найдет? – озабоченно спросил Доброе Утро. Он был чадолюбивым челом.
– Я разрядила пистолет еще у тети Галечки, – призналась Морковка. – Пускай здесь ржавеет. Надеюсь, что он мне больше не понадобится.
– Да и хрен с ним! – воскликнул Очкарик, стуча зубами от холода. – Валим, пока нас противные не догнали!
Совершенно согласный с Очкариком, дед Брюсли резво рванул с места. Однако едва зловещее здание крематория исчезло позади в ночном мраке, дорогу «шестерке» преградил другой автомобиль. Поперек узкого шоссе стоял старенький «запорожец». Дальше пути не было. Деду Брюсли не оставалось ничего другого, как нажать на тормоза.
– Это что еще за чудо чудное, диво дивное? – задал он вопрос тревожным тоном. – Откуда здесь взялась эта иномарка?
– Это наши люди! Оставьте мне ключи от машины и быстро пересаживайтесь в «запорожец»! – велела Морковка. – Не теряйте ни минуты! Я знаю, что делаю!
– Надеюсь, что знаешь, – пробормотал дед Брюсли, выбираясь из «шестерки». После полета в гроб, он стал более покладистым. Остальные молча последовали его примеру. Друзья подскочили к таинственному авто и без лишних разговоров полезли внутрь. К их удивлению, за рулем «запорожца» радостно скалилась Аскари, а рядом с ней строго поджимала губы тетя Галечка. Водить с горем пополам автомобиль – это был единственный полезный навык, которому научил Аскари ее второй бойфренд-ливанец.
– А где же Морковка? – поразился Доброе Утро. – Разве она не с нами?
– Морковка уведет возможную погоню за собой, – объяснила тетя Галечка. – А теперь, покрепче держитесь друг за друга. Аскари сейчас тронется!
Предупреждение оказалось излишним. Аскари с трудом развернула авто и поползла в сторону Замоскворечья. Через минуту с «запорожцем» поравнялась красная «шестерка». На развилке дорог Аскари свернула направо, а «шестерка» налево. Ее рубиновые стоп-сигналы еще несколько минут светились в темноте, пока не скрылись за придорожными елями. Прошла еще одна короткая минута и с той стороны, из-за деревьев донесся оглушительный взрыв.
Друзья не могли видеть, как летевшая с победным ревом по мокрому шоссе ободранная красная «шестерка» вдруг расцвела огромным ослепительным цветком. Цветком, в котором погибает все дышащее, мыслящее, любящее. Один миг и страшный цветок, несущий только смерть и разрушение, исчез. Ночь стала еще чернее. А вместо машины на асфальте теперь лежали безобразные обломки. Среди них валялись тлеющие по краям обрывки картонок. В пламени сгорали нелепые слова: «Я вас люблю!», «Добро
пожаловать в наш город!», «Мы вам рады!», «Да здравствует лето!»…***
– Баба с возу – кобыле легче! – прошипел Большой Плохой Парень, пряча в карман радиопульт.
– Нет, Основняк, у нас на зоне говорили не так, – прогундосил Труша, зажимая нос, чтобы остановить опять пошедшую кровь. – Баба с возу – жди беды!
Большой Плохой Парень пренебрежительно сплюнул.
– Да какая она баба… Ладно, ребя, хорош трындеть! Поднимайте этого тухляка, а то все звезды – рояль таскать некому!
7. Отцовство убивает
На мраморном фасаде московского офиса компании «Фрутойл» сидели голуби и непатриотично загаживали гордые слова, выбитые над входом, «У России есть только два союзника: нефть и газ!». Глава компании Моисей Фрутков, измученный ранним перелетом, без аппетита вкушал воскресный завтрак. Так как на этот раз он находился не дома, а в Москве, то на столе не было ничего из ряда вон выходящего: самый обычный устричный пирог. К нему шерри, шабли, ведерко с розовым шампанским без пузырьков. Ну и, конечно, несложный салатик с грибами и сельдереем, семь сортов швейцарского сыра, а на десерт свежевыпеченные бисквиты, пропитанные пахтой и политые башкирским медом. Скудный завтрак Робинзона Крузо. Обслуживали скудный завтрак официанты, доставленные сюда из модного итальянского ресторана.
Кроме хозяина офиса за уникальным столом из красного дерева угощались нежеланные гости: Человек с Вертикали представлял административный ресурс, чудовищно толстый боров в генеральском мундире – Пограничник – силовой блок, его невыразимо уродливая жена-селедка Нефертётя – прекрасную половину человечества, Большой Плохой Парень – все отвратительное в этой жизни, Труша и Важик в соседнем кабинете – уголовный мир, покойник в натянутой на уши бейсболке рядом с ними – мир загробный. Сам Фрутков олицетворял собой смычку капитала и криминала.
– Здесь возможно найти хорошее мороженное? – сварливо спросил у официанта Фрутков слегка касаясь бисквита серебряной ложечкой. Статный официант подобострастно изогнулся.
– Для вас, синьор, – все, что угодно! – с наглым московским аканьем воскликнул работник иностранного общепита.
– Ну, так тащи сюда, – приказал официанту Фрутков и обратился к остальным. – Кто-нибудь будет мороженное?
– Мы сюда не жрать пришли! – кисло заявила Нефертётя. Фрутков сердито посмотрел на волевую супругу Пограничника. На ее узких, как у ящерицы, губах лежал такой щедрый слой помады, что Фрутков невольно вспомнил бутерброды с колбасным паштетом, которыми его как-то потчевали у сенегальского посла.
– В самом деле, давай-ка, дрыщ, ближе к телу, – поддержал жену своим паровозным голосом Пограничник. Кстати, вопреки своему прозвищу он никогда не служил на границе. Просто однажды какой-то умник сказал при нем: «Пограничник – это человек охраняющий границу между дозволенным и не дозволенным». Генералу очень понравилось. Хотя лично ему больше подходила другая фраза: «Есть такая профессия – Родину огорчать».
Человек с Вертикали, с доброжелательностью, навсегда примерзшей к его лицу, тоже выжидательно уставился на Фруткова. На самом-то деле он был взбешен оттого, что узнал о приключениях «Сверкающего Могадишо» последним, но стальная бюрократическая закалка помогала ему оставаться внешне совершенно спокойным.