Боль Миры

– Я найду машину, – заявила Мира, и Лев застыл с телефоном в руке:

– Где?

– Дай мне час. Пойдём пока поедим бутерброды с вяленым мясом.

***

«Мы сейчас разобьёмся!»

Лев не знал, за что ему хвататься: за ремень безопасности или за наушники, которые давили на голову. Вертолёт издавал столько звуков одновременно, и Лев не был уверен, что так должно быть, и, может, горел один из моторов.

Мира сидела напротив и восторженно глазела в окно. Этот хлыщ положил ей руку на спину, как будто метил территорию.

– Это Стас, мой давний друг, – сказала Мира, когда они ещё ждали его.

Уже стемнело, они стояли на пустыре за городом.

– Он сказал, что будет через час, – Лев хмуро поглядывал на телефон. – Прошло полтора.

– Он приедет, – настаивала Мира. Хотя сама дёргалась, провожая взглядом каждую машину.

Со стороны поля донёсся мотоциклетный рокот, сначала далеко, потом ближе. Через пару минут в темноту развеяла огромная ревущая машина, опустившись в ста метрах от Льва и Миры. Винты оглушительно стучали, гоняя воздух и превращая его в слепящий ветер. Лев едва разглядел через него мужскую фигуру, спустившуюся из вертолёта.

Стас был высоким и крепким, с хорошими манерами: даже руку пожал, хотя в глазах у Льва было совсем не приветствие. Стаса словно вытащили из вылизанного кабинета, где он обычно носил джемпер на рубашку, и держал расческу для своих налакированных волос.

– Запрыгивайте! – крикнул он сквозь рокот. Но Лев схватил Миру за руку. Она успокоила:

– Доверься мне, я его знаю. Стас спрячет нас, мы отоспимся, а завтра решим, что делать дальше.

Льву вовсе не хотелось никуда лететь с этим хлыщом, но машины у них не было, и оба слишком устали от ожидания, чтобы теперь отказаться. Лев надеялся, что дома у этого пижона достаточно кроватей.

Через полчаса вертолёт приземлился на крышу здания. Стас повёл ребят через люк вниз по лестнице, откуда они словно попали в коридор отеля: стены были обклеены обоями с цветочным орнаментом, весь коридор освещён тусклым жёлтым светом, от которого становилось ещё тревожнее.

Они шли вдоль окон с одной стороны и пронумерованных дверей с другой.

– Где мы? – спросил Лев.

– Это мой центр.

– Ты шутишь? – Мира выглянула в окно, оттуда открывался вид на парк, но было трудно оценить масштабы в темноте.

– Не шучу, это то самое место, – хвастался Стас.

– Как ты сделал это за год?

– Тебе ли не знать, как важно уметь правильно выбирать спонсоров.

Мира посмотрела на него с укором, он хохотнул.

– Что за центр? – вклинился Лев.

– Прости, я неправильно начал. Добро пожаловать в школу гипноза «Точка зрения». Я её основатель, Стас Сазонов.

– Серьёзно? Школа гипноза?

– Да. С полным пансионом, а также семинарий и занятия йогой.

– О, боже, ты себе не изменяешь! – воскликнула Мира. Он приобнял её, поцеловал в лоб и пропел:

– Ни-ког-да!

Они прошли ещё несколько метров, и в казавшейся бесконечной стене появился выход на лестницу.

– Мы на четвёртом этаже, лифта нет, – заключил Стас. – Лев, твоя комната дальше по коридору – номер сорок-два. Мира будет спать на третьем этаже – женском. У нас тут строгое разделение.

– Это что, воскресная школа? – хмыкнул Лев.

– Большинство моих учеников несовершеннолетние. Приходится устанавливать правила.

Стас вручил Льву ключ, а сам повёл Миру к лестнице.

– Утром с шести до восьми вы можете позавтракать на первом этаже.

Лев смотрел им вслед. В какой-то момент он понял, что ждёт, пока Мира обернётся. Но обернулся Стас – включил галантную улыбку и бросил:

– И не переживай за Миру. Я её в обиду не дам.

7.

В комнате Льва ждал тёплый ужин: золотистый картофель и большая плоская котлета. Но он не притронулся – сразу рухнул в постель. Было около десяти.

Через пять минут Лев проснулся от яркого света: солнце ворвалось в комнату сквозь тонкий тюль. Лев схватил телефон – почти шесть. Первым делом он проверил свой рюкзак и пистолет: кто знает, у кого ещё есть ключ от номера. Но всё было на месте.

Каких только поездок у Льва не было! Однажды он увернулся от отвёртки, предназначавшейся его сонной артерии, а в другой раз его нога застряла в канализационной решётке, когда он убегал с краденой картиной, а спецназ штурмовал дом. Было ещё много всего. Но ещё ни разу у него не опускались руки. За последние пару дней Льва неслабо тряхнуло. Знакомство с Мирой было похоже на иммиграцию: ты на чужой территории, языка не знаешь, обычаев не понимаешь, от местной еды диарея… Но Лев ещё холил надежду, что у него получится обо всём забыть, когда эта поездка закончится. И жить, как раньше.

Он вытащил себя из сонных размышлений и открыл навигатор на телефоне. Оказалось, они опять вернулись в Хабаровск. Лев чертыхнулся и позвонил брату – пришлось выслушать его истерику по поводу отставания от графика.

В конце концов, он заставил себя встать с кровати, принять душ и надеть свежую футболку. Лев помнил про завтрак с шести до восьми, но ему не хотелось есть, и он просто брёл по лестнице, пока его обгоняли студенты-малолетки в синей форме.

На втором этаже он набрёл на просторную террасу; чистый воздух наполнил его лёгкие – перед ним раскинулся большой парк. Внизу на поляне расположилась группа йогов: человек десять застыли в позе раненого жирафа, на всех были белые льняные туники и широкие штаны.

«Чёртовы сектанты», – подумал Лев и, кажется, даже сказал это вслух.

– Это класс йоги, – раздался голос сзади. На террасу вышел парень в спортивной форме с пятнами пота на груди и подмышками. Он тяжело дышал и обтирал голову полотенцем.

– Стас сторонник духовных практик, – пояснил он. – Они развивают концентрацию и способность владеть своим телом.

Он тут же ответил на немой вопрос Льва:

– Я хожу в качалку. Предпочитаю управлять телом по-другому.

На вид ему было лет пятнадцать, но у него было спортивное телосложение и самоуверенный взгляд.

– У вас тут и качалка есть? – восхитился Лев.

– Вы здесь впервые? Дайте я угадаю, вы меценат?

Лев не был таким пробивным в пятнадцать, зато он рано научился разбираться в людях и богатых видел издалека. Себя, мужика в футболке с масс-маркета и потёртых кроссовках, он бы точно за мецената не принял.

– Меня зовут Данил, – парень протянул ему руку. – Я здесь уже год, могу вам всё показать.

– Не надо, я…

Ударил гром, и застрекотала земля – пошёл дождь. Пол балкона покрылся серыми пятнами. Данил попятился назад: