Бойся меня

Это был мрачный, серый, бетонный мир, в котором ты сам закапываешь свои надежды самой огромной лопатой. А вместе сними - и себя самого. Жестокие охранники. Отвратительная жратва. Теснота. Одиночество. Разочарование. Как в печке летом и как в холодильнике зимой. Насекомые. Крысы.

Прибавьте к этому нечеловеческое отношение, вмешательство в личную жизнь, унизительные осмотры и обыски... Это выдавит из вас всё лучшее, что осталось. И тогда останутся лишь хищники и жертвы.

Парни с татуировками и мёртвыми глазами изучают двор, обнюхивают каждый закоулок в поисках отставших от стаи и слабых - любого, кого можно повалить на землю и вцепиться зубами, не ожидая отпора в ответ.

Зэки в Шеддок грабят друг друга, деруться друг с другом, толкают друг другу наркоту, бухло и контрабандную порнуху, а иногда и приводят баб.

Они могут убить за деньги, а иногда и просто так. Они готовят заточки и режут ими друг друга, насилуют друг друга, убивают друг друга, стучат друг на друга. Большинству из них абсолютно нечего терять.

Шеддок - как кипящий, бурлящий котёл, в который побросали все отбросы общества: хулиганов и насильников, серийных убийц и расистов, религиозных фанатиков и психопатов. И здесь они были сконцентрированы на небольшом пространстве за колючей проволокой и высоким бетонным забором.

И из всего этого котла воняло дерьмом, немытым телом, рвотой, болью и непроглядной тьмой, и, когда вы сюда попадаете, эта вонь сразу ударяет вам в нос.

Финиш.

У такого парня, как Денни Палмквист, нет шансов в этой тюрьме.

3

– А ты не очень разговорчив, да?

Ромеро лежал на своей койке и пытался читать книгу, пока не потушат свет. Это был роман о каком-то парне, старавшемся выжить в Антарктиде. Ромеро нравились подобные книги, потому что он понимал, что выживание было реальным.

– Почему бы тебе не заткнуться на хрен, а, Цыпа?

Этот ребёнок вздохнул, сидя на узкой койке напротив цементной стены и глядя на прутья решётки.

– Чёрт, я просто говорю, что мы здесь заперты вместе надолго, поэтому, может, стоит наладить отношения?

– Слушай, Цыпа: я не собираюсь тебя трахнуть или перерезать глотку... Почему бы тебе просто этому не порадоваться?

– Я думал, мы можем поговорить.

Ромеро это было на фиг не нужно. Он не хотел иметь ничего общего с этим мелким ублюдком. Сначала начинаешь разговаривать с парнем, потом чувствуешь, будто вы стали друзьями. А потом вообще захочется начать о нём заботиться.

«А мне это не надо, - думал Ромеро.
– Точно не надо».

Дело в том, что Ромеро не мог точно понять, что его беспокоит в этом ребёнке. И стоит ли впрягаться за него. Было в этом парне что-то непонятное, из-за чего он не нравился Ромеро, только мужчина не мог понять, что же это.

– Ладно, Цыпа, начинай. Расскажи мне свою чёртову историю. Что ты сделал? Трахнул чьего-то пуделя? Столкнулся в подворотне со шпаной? Расскажи свою душещипательную историю, почему тебя сюда упекли.

– Непредумышленное убийство.

Ромеро чуть не заржал. Непредумышленное?

– Ты? И чё ты сделал? Переехал старушку на мамочкиной машине?

Палмквист не отреагировал на подначивание.

– Нет... Это была девушка. Ну, знаешь, мы вроде как встречались. Ничего серьёзного. Пару свиданий, всё такое. А потом её убили, и в этом обвинили меня, потому я был последним, кого с ней видели.

Мальчишка опустил взгляд на свои пальцы, словно пытаясь понять, могли его руки совершить подобное.

– Ну и вот... Я признал свою вину. Согласился на пять лет за непредумышленное, иначе окружной прокурор грозил обвинить меня в убийстве первой степени. А это верная смертная казнь.

Вот теперь Ромеро расхохотался.

– И какого хрена ты это сделал, Цыпа? Да окружной прокурор тебя разыграл на раз-два. Если они хотели повесить на тебя убийство, им пришлось бы доказать твою вину самим.

– Мой адвокат тоже так говорил, но я пошёл на сделку.

– А надо было послушаться адвоката, Цыпа. И тогда бы тебя здесь не было.

Но Палмквист покачал головой.

– Нет, ты не понимаешь. Я не убивал ту девушку. Это сделал мой брат. Ну и я не хотел, чтобы это вылезло наружу.

Ромеро усмехнулся и закурил.

– Интересный у тебя братец. Позволяет тебе тянуть за него его же лямку.

– Мой брат... Деймон... Он не такой, как мы. Он другой. Я не хотел, чтобы это вылезло наружу из-за того, какой он, и что делает.

Ромеро не сводил глаз с Денни Палмквиста. Это чёртового сукина сына Цыпы. Он так говорил о брате, словно тот лазит по деревьям, имеет две головы и стальной член.

Это было бы смешно, но... Какого хрена? Когда этот ребёнок говорил о брате, в его глазах промелькнул испуг, словно он боялся своего брата. Может, в этом всё и дело?

– Лучше бы тебе определиться с приоритетами, Цыпа, и поскорей, - произнёс Ромеро.
– Позвони своему адвокату и расскажи ему правду. Вот что ты должен сделать.

– Я не могу так поступить.

– Тогда тебе будет плохо, Цыпа. Реально плохо.

Теперь парнишка посмотрел Ромеро прямо в глаза, и в его взгляде мужчина увидел угрозу.

– Я не Цыпа, Ромеро. Это уже вторая тюрьма, в которую меня засунули. Я знаю, как всё устроено.

– Да? И где ты до того сидел?

– В Брикхейвене, в другой части штата.

– В Брикхейвене?

– Да. Ты там был?

– Был. Много лет назад.

Брикхейвен. Да неужели? Брикхейвен - это не шутки. Ромеро представить не мог, как этот малёк выжил в том болоте. Может, ему повезло. Только вот в Шеддоке он может и не надеяться на удачу.

В Шеддоке держали всех нарушителей, с которыми не справлялись в других тюрьмах.

Но тут Ромеро задумался: несколько месяцев назад в Брикхейвене что-то произошло, что-то реально ужасное. Интересно, каким образом во всём этом замешан этот ребёнок?

– Брикхейвен - не Шеддок, Цыпа. Здесь парни будут делать с тобой ужасные вещи.

– Даже хуже, чем со мной поступали в Брикхейвене?

– Да.

Но Палмквист лишь покачал головой:

– Это они зря. Конечно, они не понимают, что для них хорошо, а что плохо... Но, когда мой брат узнает, что они меня тронули, у них будут проблемы.

– Здесь? Вот тупой засранец! Ты себя вообще слышишь? Твой брат тебе здесь не поможет. Разве не понимаешь? Может, он и бешеный ублюдок, но он там, снаружи, а за этими стенами ты остался один.