Бойся меня

Он подошёл к Палмквисту, схватил того за отворот робы и подтянул к самому носу, словно хотел поцеловать. А потом отшвырнул и начал бить.

– Похоже, из твоего парнишки вышла прекрасная приманка, - равнодушно произнёс Аквинтес.

Риггз рассмеялся: ему было смешно видеть, как Уимс выбивает всю дурь из этого мелкого проныры.

Ромеро бросил сигарету, поднялся на ноги, не совсем отдавая себе отчёт в том, что делает.

– Ты какого хрена задумал?
– спросил Аквинтес.
– Он что, твоя сучка? Ты же знаешь, Уимс - тёртый калач. Возьми уж в таком случае заточку. Сделай всё, как следует.

Но Ромеро не нужна была заточка. И уж тем более - помощь Риггза. Байкер сказал, что он может помочь справиться с Уимсом. Но Ромеро ответил, что просто хочет посмотреть, как Палмквиста окунут в реальность.

Когда он дошёл до площадки, всё уже было кончено.

Охранники ничего не заметили. Отчасти оттого, что зеки взяли Уимса и Палмквиста в кольцо, а отчасти оттого, что они и сами всегда старались ничего не замечать.

Охранник не отложит журнал и не остановит зека, даже если начать насиловать его мать в трёх метрах от него самого. Ромеро знал, что лень, тупость и безразличие были их образом жизни.

Уимс уже возвращался к своим братьям у баскетбольных колец и не обращал внимания на Ромеро. А Ромеро не обращал внимания на Уимса.

Палмквист сидел на заднице и сплёвывал кровь и зубы в песок. Его левый глаз уже начинал заплывать, а нижняя губа была почти разорвана напополам.

– Ну что, понравилось?
– подошёл к нему Ромеро, даже не собираясь подавать руку или высказывать сочувствие.
– Начинай привыкать, Цыпа. Потому что, начиная с сегодняшнего дня, это ждёт тебя двадцать четыре часа семь дней в неделю. Сначала они будут тебя избивать, а потом... Ты же и сам знаешь, что будет потом?

Палмквист кивнул:

– Знаю. Я уже бывал в такой ситуации.

«Наверно, какой-то зек порвал ему задницу в Брикхейвене», - подумал Ромеро. Это бы его не удивило.

– Что ж, тогда ты знаешь, во что вляпался.

Но Палмквист лишь покачал головой.

– Этот чёртов нигер уже труп, только сам ещё не знает об этом, и тут я ему уже ничем не помогу, - теперь он улыбался окровавленными губами.
– Сам увидишь, Ромеро, у меня есть туз в рукаве.

– А кое-что другое скоро будет у тебя в заднице, помяни моё слово, - ответил Ромеро.

Но Палмквист ничего не ответил.

5

После обеда Риггз сообщил Ромеро, что с ним хочет увидеться Чёрный Пёс. Нехорошо. Если в дело вступает Чёрный Пёс, то дело пахнет керосином.

Чёрный Пёс был членом группировки «Ангелы из Ада» и одним из «Грязной Шайки», которая являлась частью «Ангелов». Именно «Шайка» могла избить, покалечить, а то и вовсе убить, если кто-то нарушает правила банды или посягает на их наркотрафик.

Он был абсолютно бесстрашен, жесток и безжалостен. Психопат с взрывным характером. С его кровавой репутацией могли сравниться немногие в пределах этих стен. Его посадили на семьдесят пять лет за заговор с целью убийства.

– И какого хрена ему надо?
– спросил Ромеро.

Риггз только пожал в ответ плечами:

– Не знаю, брат. Он подошёл к нам и сказал, что хочет с тобой о чём-то перетереть.

Под «нами» Риггз имел в виду банду Монголов. За пределами тюрьмы между Ангелами и Монголами гремели постоянные войны, но здесь, в Шеддоке, они сохраняли шаткое перемирие.

Ромеро нашёл Чёрного Пса в качалке. Тот выжимал штангу, вес которой впечатал бы обычного человека в землю. Пёс закончил подход и выпрямился, стирая футболкой пот с лица.

– Ромеро, - произнёс он.
– Рад, что ты пришёл. Нам нужно поговорить.

Ромеро вздохнул и закурил.

– Слушаю.

– Речь пойдёт о твоём сокамернике, - начал Чёрный Пёс.

– О мальке Палмквисте. Я хочу знать, каковы твои намерения в отношении него.

– Намерения?

Чёрный Пёс кивнул:

– В Брикхейвене случилась какая-то херня. Ты, наверно, слышал. И твой малёк в этом как-то замешан. Знаешь, там был парень, Донни Фриц. И он мёртв. Кое-кто считает, что это дело рук твоего малька.

– Палмквиста?
– хохотнул Ромеро.
– Мы вообще говорим об одном и том же мальчишке?

– Да.

– Это не может быть он, Пёс.

– А кое-кто считает по-другому.

– Тогда этот кое-кто - тупой кусок дерьма.

– Полегче, парень, полегче.

Даже Ромеро опасался Чёрного Пса.

Пёс был два метра ростом и весил девяносто килограммов, только на нём не было ни капли жира. Всё его тело было покрыто тюремными татуировками и большинство из них, при правильном прочтении, могли рассказать о том, кем он был и откуда пришёл, о том, что он сделал, и о трупах, которые оставил за собой.

А на выпирающих накачанных бицепсах красовалась кроваво-красная свастика.

Ему лучше не переходить дорогу.

Чёрный Пёс не стал уточнять, кто эти «кое-кто». Пока не стал. Но зная его и его окружение, можно предположить, что это кто-то из итальяшек, мексиканцев, байкеров или Арийского братства. Выбирай, не хочу.

– Послушай, Пёс, - стоял на своём Ромеро, -Палмквист - слабак. Он безобиден. Он просто не мог пришить кого-то, вроде Фрица. К тому же, я слышал, что Фрица и его сокамерника порезали после отбоя. Ну, и каким хреном этот малёк может быть замешан во всём этом?

Чёрный Пёс задумался.

Ромеро сомневался, что даже после соответствующего наставления из Палмквиста выйдет путный зек. У него не хватит духу, чтобы защищаться, и это просто-напросто делало его жертвой.

Когда Ромеро только оказался в Брикхейвене и его посадили в общую камеру, к нему подошёл старик по имени Скип Ханнэвей и спросил, за что его упекли.

Ромеро ответил, что пытался угнать тачку.

– Позволь мне рассказать, как тут всё устроено, сынок, - начал Скип.
– Всё, что происходит за решёткой, вертится вокруг страха и ярости. Только с этими двумя эмоциями ты столкнёшься в этой клоаке. Первобытные инстинкты превыше всего. Ты должен научиться контролировать свой страх и использовать ярость. Только так можно выжить. Если кто-то пытается тебя задеть, ответь ему стократ. Заставь этих мудаков жалеть, что они родились на свет. Металлическая труба - то, что надо. Если видишь, что кто-то к тебе подходит, бей. Приложи по голове, раскроши коленные чашечки и переломай руки. Покажи им, что у тебя бешеный и неконтролируемый нрав, и они отстанут. Большинство зеков - трусы. Они будут маячить за твоей спиной и ударят только в спину, потому что не хотят, чтобы их ударили в ответ. Лишь немногие тут способны выйти лицом к лицу. Покажи им, что такое боль. Покажи им их собственную кровь... И ты удивишься, насколько покладистыми они станут.

Это был отличный совет. Ромеро воспользовался им уже на второй день, когда какой-то старый извращенец попытался к нему подкатить.

Но Палмквист?

Нет, у него нет внутри этого стержня.

Он бы так никогда не сделал.

Жизнь за решёткой - это безразличие охранников, скученность, нечеловеческие условия и дерьмовая еда. А в камере трясёшься от холода зимой и воняешь потом летом.

Пытаешься отогнать от лица мух, от волос - вшей, а от голых пальцев во время сна - голодных крыс. И если какой-то извращенец решит с тобой поиграть - просто бьёшь.