Браслет

– Д-до безумия!
– на автопилоте выдали мои опилки потрясающую оригинальность.

– Зачем вы обманываете?
– посмотрела она с укором.

– Да ну что вы!
– прокричал я с азартом.
– Я не обманываю! Здесь такая музыка! И... И всё такое!
– при этом я, оказывается, ещё и нелепо руками размахивал! А где-то в районе чердачных помещений пронеслось: "Не штукатуренная!" В моих глазах это было чуть ли не главным достоинством.

– А я "штукатурки" терпеть не могу!
– заявила она, топя меня на дне своих умопомрачительных голубых с зеленцой глаз.

Я оцепенел. Неужто вслух брякнул?

– А разве... я что-нибудь сказал?
– проблеяло моё убитое "я".

– Вы так подумали!
– прокричала она и перешла к атаке: - Давайте знакомиться! Меня зовут Настя!

Я ещё больше скукожился.

"Ага!.. Та самая!
– трассировало через голову.
– Сама напрашивается!"

Настя тут же нахмурилась и убрала за спину протянутую руку.

– Володя!
– строго сказала она.
– Вы меня ещё не знаете, а уже оскорбляете!

– Я?!!
– только и хватило мне выдохнуть. Я хватал воздух широко раскрытым ртом, но вдоха не получалось.

Несколько физиономий приблизились вплотную и сочувственно окутали нас облаком перегара:

– Что, лысый, облом?

Настя решительно взяла меня за руку и поволокла к выходу:

– Пойдёмте на улицу! Здесь трудно разговаривать!

Не приходя в сознание, я послушно затрюхал следом за нею. Благодарные зрители, разумеется, заулюлюкали нам в спину.

Очнулся я где-то на середине аллеи, ведущей от проходной к железнодорожному переезду. Осенний воздух немного охладил мою воспалённую черепушку и я оказался в состоянии задавать вопросы.

– Так!
– я резко высвободился из её цепких пальчиков и развернулся всем фюзеляжем.
– Надо объясниться!

Она остановилась, не поднимая глаз:

– Я слушаю...

– Нет, это я слушаю! Что ещё за телепатические сеансы ты мне там показывала?

– Мы уже на "ты"?
– тихо поинтересовалась она.

– Ты мне это...
– поперхнулся я.
– Не увиливайте от ответа!

– Хорошо. Если хочешь, называй это так. Только не кричи, пожалуйста.

– А я и не кричу!
– продолжал разоряться я в вечерней тишине. Со стороны всё это очень сильно смахивало на милые семейные разборки.
– Я желаю знать!

Она, наконец, повернулась ко мне и посмотрела в глаза:

– Володя, давай договоримся так...

Но я не дал ей закончить мысль, меня буквально распирал дух следователя:

– А имя моё ты откуда знаешь? Ведь я его тебе не объявлял!

– Да тебя же там, - она кивнула в сторону проходной, - каждый второй знает!

Я тупо посмотрел на неё и отвел глаза:

– Ладно, согласен. А как насчёт "штукатурки"? Тоже "каждый второй"?

– Давай мы с тобой договоримся так, - повторила она с нажимом, возобновляя движение.

– Все вопросы ты будешь задавать... не сейчас.

– Интере-е-есно! А когда же?
– заковылял я следом, требовательно заглядывая ей в лицо.

– Потом, - глухо сказала она и, подумав, добавила: - Когда к дедушке придём.

– К дедушке?!
– вылупил я глаза и невольно огляделся.
– К какому ещё дедушке?
– До сих пор я не придавал особого значения, в каком направлении пролегала траектория нашего полёта.

– К моему, - ответила она.
– Он уже ждёт... Да не волнуйся ты так!
– с обезоруживающей улыбкой повернулась она ко мне, заметив, что я остановился с отвисшей челюстью.
– Пойдём!
– Она взяла меня под руку.
– Глупенький! Ты даже себе не представляешь, что этот вечер - переломный в твоей жизни!

– Переломный? Чего ломать будут? Руки? Ноги? Или комедию?

Она звонко рассмеялась:

– Не зря я на тебя деду указала! С тобою точно не соскучишься!

– Что это ещё за намёки?

– Всё узнаешь...
– упорно повторила она.
– Да вот, мы, собственно, уже и пришли!
– Мы подходили к одной из многоэтажек, рядами выстроившихся возле переезда.
– В этом доме я и живу с дедом. Только у меня к тебе одна маленькая просьба: с мыслями поаккуратнее - дедушка их тоже слышит.

– Чудеса твои, господи!
– покачал я головой и, как баран на верёвке, нырнул вслед за нею в один из подъездов.

*****

Мне бы одуматься в тот момент. Плюнуть и уйти. Девицы без комплексов как-то не в моём вкусе. Внешность ладно, мне понравилась. Но - манеры! Какое-то невообразимое сочетание целомудренной скромницы с асфальтовым катком. И ещё я про себя отметил, что поддаюсь её давлению с большой долей удовольствия. Садомазохист. Его насилуют, а он кайф ловит.

Я и не сомневался, что она подцепила меня для известных целей. Сказки про дедушку я пропускал мимо ушей, как неуклюжую отговорку. А зря. Мог бы и жить. В смысле: жить по-прежнему. Серенько и тихо. Но нет! Любопытство уверенно влекло меня по намеченной кем-то там, наверху, укатанной дорожке. Это я сейчас знаю, кем. А тогда я решил, что могу себе позволить, наконец, стать мужчиной. До того момента близких контактов с прекрасным полом у меня вообще не наблюдалось. Одни фантазии, выплёскивавшиеся на холсты не всегда завершённых картин. Как тут было не соблазниться, когда всё получалось так неожиданно просто и легко, да ещё и сопровождалось разного рода занимательными фокусами?

Когда мы, наконец, достигли нужной лестничной площадки, моя спутница неподвижно замерла перед одной из дверей, на ромбике которой значилось: "66". Я бы добавил ещё одну "шестёрку". Так, на всякий случай. Ради прикола.

– Ключи потеряла?
– ехидно осведомился я.

– Нет. Он уже идёт, - обернулась Настя с извиняющейся улыбкой.

Я собрался спросить "Кто идёт?", но в этот момент за дверью послышались шаркающие шаги и какая-то возня. Потом щёлкнул замок, дверь отворилась и на пороге нарисовался дедок довольно экзотической внешности.