Браслет

– Не извольте беспокоиться!
– услышал я насмешливый голос "пострадавшего".
– Ничего страшного не произошло!

Я открыл глаза. Дед, живой и невредимый, сидел всё в той же позе, а нож, только что стрелой летевший ему прямо в голову, безобидно покоился возле него на диване.

– Меня окружает силовое поле, - спокойно продолжал он.
– И поэтому со мной ничегошеньки не может случиться, пусть в меня даже атомную бомбу бросают. Она взорвётся от меня в двух шагах, а я останусь целёхоньким и здоровёхоньким. Конечно, до такого дело не доходило, - дед с улыбкой развёл руками.
– Не сподобился.

Я смотрел, не в силах вымолвить ни слова, а он, довольный произведённым эффектом, продолжал разливаться соловьём:

– Возможно, вы обратили внимание, когда я сказал, что это устройство выполняет многие функции?

– Он сделал ударение на слове "многие".
– Я кивнул.
– Ну, так вот, - он с довольным видом потёр ладошки одна о другую.
– О двух я уже упомянул и - хе-хе!
– продемонстрировал! Впечатляет, не правда ли?
– Я, как заведённая кукла, опять кивнул, в тот момент не способный ни на какую иную реакцию.
– Уверяю вас, друг мой, следующая поразит вас ничуть не меньше! Но, прежде, чем приступить к её демонстрации, я должен посвятить вас в один маленький секрет. Собственно, из-за него вы и приглашены сюда в этот знаменательный вечер... Кстати, вы напрасно иронизировали, когда Настенька вам сказала, что сегодняшний вечер - переломный в вашей биографии. Это не красивые слова, как вы изволили выразиться. Это действительно так!

"Ну и семейка!
– мелькнуло в голове.
– Никаких секретов".

– Речь идёт о том, - раздельно и со значением произнёс дед, - что вы - мой преемник!

– Как вас понимать?..
– едва слышно просипел я.

– Это означает, что именно вы станете следующим обладателем браслета.

– Я?!!

У меня, что называется, отвисла челюсть. Такого оборота я вообще не ожидал.

– Да-да, именно вы, мой друг, не извольте сомневаться!
– торжественно заключил дед.

Я не верил своим ушам!

– А... А...
– не находя слов, я проскрипел первое, что пришло в голову: - Можно узнать... чем обязан такой... э-э... чести?

– Можно, - дед грустно улыбнулся. Его настроение вдруг опять претерпело существенную трансформацию, едва он сообщил мне эту сногсшибательную новость. Он стал смиренно-печальным, будто с последними словами из него выпустили весь его боевой задор.
– Конечно можно, - молвил он, ласково гладя по голове незаметно подсевшую к нему Настю и смотря в окно, где ночь уже давно вступила в свои права.
– Наберитесь терпения: об этом мы поговорим немного позже. А пока - продолжим...
– Дед задумчиво потёр лоб пятернёй и, когда опустил руку, в его глазах появился озорной огонёк.
– Я хочу задать вам один вопрос: вы когда-нибудь слышали такое слово - "телепортация"?

– Само собой!
– оживился я.
– Это мгновенный перенос материального объекта на сколь угодно далёкое расстояние из одной точки пространства в другую.

– Отлично!
– Дед даже в ладоши захлопал.
– Тогда вам будет легче понять меня!

– Уж не хотите ли вы сказать...

– Да-да, именно это я и хочу сказать! Сей "ре-ме-шок", - насмешливо произнёс он, - наделён и такой фантастической способностью. Способностью в мгновение ока переносить его обладателя в любую точку Вселенной. Я подчёркиваю: именно Вселенной, а не только Земли!

– Не может быть!..
– вытаращив глаза, прошептал я едва слышно.

– Может!
– уверенно припечатал дед.
– И в этом вы убедитесь в самое ближайшее время!

*****

Дед наступил мне на любимую мозоль. Знал, стервец, куда бить! Ведь всё, что касалось дел космических, было моей неизбывной страстью, тайной и ненасытимой! О космосе я мечтал с малых лет, с трепетом душевным прислушивался к торжественным и высокопарным сообщениям советской и зарубежной космонавтики. К науке астрономии у меня вообще было интимное отношение: вид ночного звёздного неба зачаровывал меня до изнеможения, и я всей душой стремился знать о нём как можно больше, собирая информацию буквально по крохам. Мечтал стать астрономом, видел себя бдящим ночи напролёт в холодной обсерватории высоко в горах подле гигантского телескопа, уносящего моё воображение в сокровенные глубины Вселенной. Стать космонавтом я не жаждал, как многие мальчишки моего поколения. Возможности современной мне космонавтики оскорбляли моё воображение, свободно порхавшее среди вселенских просторов от галактики к галактике, а самые совершенные земные таратайки пугливо жались к матушке Земле, изредка делая пробные забросы в направлении ближайших соседей по Солнечной системе. Утолить, хоть отчасти, жажду моих космических мечтаний в какой-то мере могла только литература фантастического жанра, страстным поклонником которой я оставался всю свою читательскую жизнь.

Увлечение фантастикой, астрономией, а чуть позже - астрологией, привели меня однажды к одному невероятному случаю, к которому у меня до сих пор сохранилось двоякое отношение, и о котором я хочу сейчас рассказать, поскольку потом для этого и места, да и времени уже не будет.

Произошло это однажды летом, где-то во втором часу ночи. Я тогда работал слесарем в локомотивном депо. Вторая смена закончилась, и я шёл домой. В то время ради потехи, да и вообще, в силу своей любви ко всему живому, я держал сирийских хомячков. Есть на свете такие забавные зверушки, от которых дети без ума, да и я, несмотря на возраст, от них не так далеко ушёл... Ну так вот, у меня к тому времени стало привычкой: в каждое своё ночное возвращение со смены я останавливался на углу возле соседнего дома под абрикосовым деревом и рвал для своих любимцев охапку молодых сочных листьев. Хомячки обожали их, а так как они - зверьки ночные, то пик их активности приходился как раз на время моего возвращения с работы. И надо было видеть, какую весёлую возню они затевали, когда я вываливал им в клетку очередную порцию сладких клейких листочков! Это всегда меня ужасно забавляло.

Вот и в ту ночь я, не изменяя своей привычке, остановился под тем самым деревом. И только я поднял руки к нижней ветке, как вдруг почувствовал себя не в своей тарелке. Вроде как из меня вынули стержень, и я сразу превратился в безвольную тряпичную куклу. Вдобавок сильно село зрение, чего со мной отродясь не бывало. Но я не испугался. У меня даже на это сил не осталось. Руки мои безвольно опустились и я краем глаза - не то, чтобы увидел, а буквально ощутил - присутствие рядом с собой какого-то тёмного силуэта, возникшего ниоткуда, поскольку за секунду до этого я оглянулся: нет ли кого поблизости? Я всегда это делал чисто рефлекторно, поскольку боялся, что хозяева дерева застукают меня за таким занятием и по головке не погладят. Так вот, за секунду до этого в пределах прямой видимости никого не было! Хоть и стояла глубокая ночь, но, вследствие того, что наш городок являлся узловой станцией, вся территория прилегающего к ней участка железнодорожной паутины ярко освещалась прожекторами, видимость была, как днём. А дерево стояло чуть в стороне от железнодорожного полотна.

"Нам надо задать тебе несколько вопросов", - прозвучало у меня в голове. Мысль была явно не моей.

Меня чуть приподняло над землёй и неизвестная сила, лишив мои подошвы контакта с земной поверхностью, развернула меня параллельно ей, и я, всё так же держа руки по швам, вплыл головой вперёд внутрь дисковидного аппарата метров пяти в диаметре, по периметру которого пульсировало голубое сияние. Сам аппарат, тоже непонятно откуда взявшийся за моей спиной, двоился и троился в моих разом ослабевших глазах, о его форме и размерах я догадался, лишь чуть прикрыв один глаз - это единственное, на что у меня в тот момент хватило сил.

Дальнейшее я помню, как в сумбурном сне. Не знаю, сколько продолжалось моё пребывание внутри аппарата, но запомнилась мне лишь страшная усталость от "нескольких", как выразился силуэт, вопросов. Усталость и крайнее раздражение. Вопросы шли лавиной. Не успевал я ответить на один, как задавался следующий. Я открывал рот, чтобы ответить на него, но уже звучал другой. И так - до бесконечности. Казалось, что меня допрашивали несколько суток подряд, при этом ужасно раздражало, что ответы-то мои, по сути дела никому не были нужны, хотя сами вопросы звучали требовательно и настойчиво. Да и самих спрашивавших я не видел, всё плыло в изумрудном тумане, сновали какие-то расплывчатые тени, безусловно, имеющие человеческие очертания. Глаз, чтобы осмотреться, я повернуть не мог, а сами силуэты явно старались не попадать в поле моего искажённого зрения.

Что самое обидное, я не запомнил ни одного вопроса из тех, что мне были заданы, осталось только ощущение, что их интересовали всё какие-то пустяки, наподобие: "С какой стороны затачивается лезвие?" или "Что мягче - курица или стог сена?" Я не ручаюсь, что задавались именно эти вопросы, но совершенно чётко запомнился мне ответ, прозвучавший на мой единственный вопрос, который я успел задать, лишь только ужасный допрос был окончен. Я спросил: "Где я?", на что получил короткий ответ: "За Луной". И моё сознание тут же отключили.