Братик

В загашнике мы также взяли не так много денег – рублей десять золотом и мелочовку. Ещё какие-то дешёвые женские украшения, от которых трактирщик отбрыкивался, что это не его. Молодой молчал как партизан и своим непонятным взглядом косился на подельника. Может, он просто клинический идиот, хотя боль чувствовал и орал. Но ничего толком сказать не мог. Харлампий же молил нас о пощаде, вереща, что на его руках нет крови. Ага.

Переночевали мы в трактире и утром выдвинулись в деревню Федулово, расположенную вёрстах в двадцати на север. Сани пришлось оставить. Вернее, мы отогнали их на пару вёрст и сожгли. Оружие и припасы перегрузили на лошадей, нам так гораздо удобнее. Шли мы окружным путём по более неудобной дороге, но из-за мороза и небольшого снежного покрова было вполне себе нормально.

До деревни добрались часов через шесть, пару раз останавливались на отдых. Было ещё достаточно светло, и картина была понятна. Разбойники занимали одну избушку, расположенную в конце деревни. Всего я насчитал десять дворов, что для этого времени немало, с учётом размера крестьянских семей. Пахом отправился на разведку, а я пока наблюдал за местностью. Крестьяне занимались какими-то своими делами, мычала корова, какой-то мужик вернулся на санях по второй дороге. В сторону разбойников он не пошёл и загнал повозку в ворота. А неплохо так живут местные, если разобраться. Избы неказистые, на мой взгляд, но особой разрухи не наблюдаю, были уже поводы убедиться. Ладно, я им не судья.

– Думаю, их не более пяти, – начал рассказывать Пахом, как вернулся. – Двое явно пьяные, а вот по троим ничего сказать не могу. Атамана видел, он заходил в конюшню. Более чего-то сказать трудно, но нас точно не ждут. Тянуть нельзя, да и вечереет, не ночевать же в лесу. Сделаем дело, заночуем в избе разбойников и – домой.

В принципе логично. Единственное, что меня смущает – это спокойное поведение крестьян. Вообще-то, на дворе крепостное право и они кому-то принадлежат. Вариантов много, но Пахом прав – ночевать зимой на улице теоретически можно, но придётся разводить костры и строить шалаши.

Избу с разбойниками мы взяли на удивление быстро и без проблем. Двое татей были уже хорошо так пьяны, да и остальные трое не отставали. Убедившись, что взяли действительно Красного, мы деловито избавили остальных разбойников от жизни, они и так задержались на этом свете.

Мутная и мусорная оказалась публика. Красный собирал людей под стать себе – откровенных моральных уродов. Я думал, что народ там собрался более боевой, но в основном моральные уроды. Но что странно, с деревней у него были какие-то договорённости и обижать местных было табу. Это нам поведал староста, явившийся на огонёк и понявший, что творятся странные дела. Мужика звали Кондрат и его рожа мне сразу не понравилась.

– Значится графа Салтыкова мы людишки. Управляющего здесь отродясь не было, оброк мы платим исправно. Тут приходит Савелий, которого в солдаты давно забрали. Говорит, что надо с товарищами пересидеть. Платили исправно. Но ты, ваше благородие, плохо о нас не подумай, просто боялись мы. И ведь не сообщишь никому, тати бы сразу заметили и детишек перебили. А так продуктов купили и обещали намедни съехать. Мы им даже целую избу отдали, от греха подальше.

Судя по бегающим глазкам, постоянному мэканью и откровенной игре под дурака всё староста понимал. Да и в доле он. И понимает, что за укрывание дезертира просто поркой не отделаешься.

– Ладно, мужик, – выдаю свой приговор. – Мы здесь переночуем и завтра с утреца исчезнем. Молись, чтобы этот горе-атаман не рассказал нам чего интересного про твою деревню. Если есть на вас кровь – то пойди лучше сам удавись, жалеть не буду. Мы из Тайной канцелярии, особый отряд, который подобных татей ловит. Поэтому мотай на ус, кто мы такие и как надо себя вести. У этого урода есть ещё подельники, поэтому если кто из деревни постарается уйти, то мы подумаем, что ты их решил предупредить. А это уже преступление другого порядка.

Кондрат бухнулся на колени, размазывая сопли, начал сдавать все расклады. В общем, в ватаге был ещё один местный парень, которого мы, скорее всего, и прибили в трактире. Едой и прочими вещами жители деревни разбойникам помогали, но в их акциях не участвовали. Долго думал, потом ещё раз хмуро посмотрел на урода и отпустил.

Пытать атмана даже не хотелось. Свои нычки он сдал сразу, а мараться из принципа это уже лишнее. Убитых людей не вернуть, да и не так много нападений они провели. Этот недоносок активно вымаливал себе жизнь, обвинял во всех грехах Кокору и даже старосту. Думаю, часть правды в его словах есть, но мне уже не интересно. Главной цели мы достигли, плюс ещё неплохо так заработали. Мои казаки восприняли акцию как поход за зипунами, и мой авторитет в их глазах стал ещё выше.

Я никогда не понимал, почему разбой на российских дорогах продолжался так долго и многие из атаманов стали чуть ли не легендами. Как бойцы они полное ничто, по крайней мере, по сравнению с казаками. Если брать моральный аспект, то робингудством никто не занимался. Обычные уркаганы без особых вменяемых жизненных понятий. Ещё и разного рода подонков среди них хватает, кто убивал и насиловал не из-за необходимости, а потому что ему нравилось. То, с какой лёгкостью мы положили столько людей, объяснялось нашей подготовкой. Тренировались мы каждый день, шлифуя лучшие стороны боевых умений. Плюс неожиданность нападения, хотя в трактире нас ждали. Но два хороших бойца среди разбойников всё-таки были, и здесь откровенно повезло. Особенно опасен был мужик с кистенём, там я чудом уклонился от удара.

Возвращались обратно уже с более внушительным количеством коней. Да и денег с оружием мы на базе ватаги тоже взяли. Трясущегося Алексея отпустили в районе Малой Дубны. Слово надо держать, но рука чесалась отправить подонка к праотцам. Он божился и крестился, что с прошлым завязал, а пока отправится к родне на юг. Дали ему коняшку, отсыпали немного денег и отпустили с богом. Но чувствую, что я сделал большую ошибку. Парням было плевать.

В Москву вернулись без лишних проблем. Бумага Шафонского помогла, когда один раз нас остановили на одной из застав. Посмотрел в испуганное лицо Марии, вышедшей нас встречать, и молча кивнул. Вспыхнувшая в её глазах радость была лучшим доказательством того, что мы всё сделали верно. Не имеют право мрази свободно гулять по свету и терроризировать простых людей.

Возвращение к моей обычной жизни было опять тяжелым. Вот только я слушаю Шафонского, пригласившего в свой кабинет, и вдруг как разрыв киноплёнки. Дыхание учащено, надеюсь, ночью я хоть не стонал, а то всякое бывает. Смотрю на супругу, вроде спит и ничего не заметила. Хотя она, может, и затаилась, все претензии будут позже. Решил подумать, что происходит, на пробежке.

Бегу и занимаюсь самоанализом. Даже если представить, что всё происходящее не плод моего больного воображения, то ситуация скверная. Если раньше сам факт попадания в иную реальность или грёзы воспринимались как забавная игрушка, то пора задуматься о её последствиях. Я стал меняться, причём кардинально. Одно дело наказать подонков, пытавших тебя, или наслаждаться упоением битвой с врагом. Но совсем другое – это хладнокровное убийство. Меня всегда веселило в книгах про попаданцев, как разного рода пентюхи легко идут на насилие с убийством. Я воспринимаю свои появления в мире Дёмки как сон или компьютерную игрушку, где убитые люди – просто нарисованные фигурки. Но последние события заставили задуматься, что во сне человеческая жизнь превратилась в ничто. Убийства людей, пусть и дерьмовых, стали обыденностью и нормой. И как бы не начали приносить мне удовлетворение. Боюсь я только одного, что начну решать свои проблемы в реале тем же способом. В принципе дать в морду какому-нибудь шакалу не проблема. Но хладнокровно резать глотки? Не знаю.

Дома, как всегда, принял душ и принялся колдовать на кухне. Опять рецепт в гаджете и новая быстрая запеканка. Новый этап битвы за ванную стартовал по расписанию. А на душе всё равно муторно. Я живу для своей семьи, пусть даже она стоит на грани развала. Но дети же не перестанут быть моими. И мои поступки в любом случае отразятся на них, чего я точно не желаю. Как-то я совсем перестал учитывать этот факт и живу, не думая об окружающих. Может, взять на работе пару отгулов и посидеть в одиночестве на даче. А что? Поброжу по сосновому лесу, поковыряюсь в кладовке, которую давно пора разобрать, и в одиночестве подумаю. Правда не уверен, что это закончится каким-нибудь решением.