Бродяга

– Ты же говорил, что лучше, сперва, обходить деревни.

– Местность безлюдная. Лучше так, чем потом караваны у гор поджидать. 

– Здесь можно грабить караваны?
– встрепенулся Лед. Всегда мечтал.

– Лед, ты серьёзно? С тёплой одеждой караван ловить можно долго. Даже если раздеть догола караванщиков...

– Извини, это опять тупой юмор. 

– Странная у тебя деревня. И юмор у вас там странный.

– Ещё бы! Ты на меня посмотри. Ничего странного?

– Значит, идём в деревню? Прикинемся храмовниками-целителями. Их больше всех боятся, и трогать не рискнут. Тем более что нас полсотни и вооружены до зубов. Ночуем, пополняем запасы, закупаемся теплой одеждой, плащами, одеялами и без задержек идём в горы. 

– К границе Бартона не имеет смысла?

– Три десятка займет такой переход. И в деревне тогда лучше не светится. Если не планируешь всю её вырезать, - покачал головой Бат.

– Ну и отлично. Значит Гария. Собираем совет на ходу. Когда к деревне выйдем? 

– Где-то к следующему полудню. Там можно заночевать и до рассвета выйти. Надо переключаться на дневные переходы. А то леса пойдут. Заблудимся ещё. У гор туманы. Да и холодно. В горах в темноте лучше совсем не ходить. 

– Это ясно, я к Зеву, ты остальных позови, - кивнул, удаляясь, Лед.

* * *

Деревня стояла у подножия поросшего лесом холма. Через неё протекал неглубокий ручей в метр шириной. К деревне с юга бежала, разбитая колеями, пустая дорога. Дальше совсем уж поросшая травой она тянулась на запад, скрываясь за перелеском.

Две четвёрки без магов отправили заранее в лес на холме, чтобы перехватить посыльного от старосты. Дав им время, чтобы найти тропы и сделать засаду, караван не спеша выбрался на дорогу и направился прямиком к деревне. Большинство домов напоминали землянки. Несколько деревянных низких срубов вросли в землю. В центре деревни стояло четыре добротных хозяйства. Из-за покосившихся заборов выглядывали глаза ребятни. Полей было мало. Видно деревня и правда жила торговлей. 

Спешить было некуда. Маги пообещали, что смогут погрузить всю деревню в состояние похожее на опьянение, и они придут в себя не раньше, чем на следующий день. Будут есть, пить, даже что-то на поле и по дому делать, а вот соображать ясно начнут, пока каравана и след не простынет. Успокоенный такой перспективой Лед с интересом оглядывался по сторонам.

– Эй, кто тут главный? Нам долго ждать?!
– гаркнул Бат во всю глотку. Из дверей дома вышел здоровый косматый мужик.

– Чего надо, святоши? Куда путь держите? Неужто и вы на контрабандный товар соблазнились?

– А ну-ка тащите этого невежу ко мне и быстро!
– прорычал Бат. Брут и Арм быстро бросились к старосте, ловко ухватив его за шкирку, проволокли по земле к Бату и бросили ему под ноги.

– Повтори, что ты там хотел сказать, раб, а то я не расслышал. Да подумай, что пред ликом Атката лепетать станешь. Сомнения у меня, что твоя жалкая душонка заслужено бока под солнышком греет.

– Не казни, барин. Нечистая сила попутала. Не признали благородных служителей всеблагого Атката. Завсегда жертвую в Острме медную монету в храм. Дай бог сил всеблагому богу и вам, благородным служителям его. 

– Эти четыре избы очистить немедля. Мы заночуем в них. Кого словим с недобрыми намерениями, порешим вместе главой дома его. Мужики, кому медь не лишняя будет, пусть девок своих приведут, как смеркаться начнёт. Покажи амбары и склады моим людям. Нам провизии надо и одежду тёплую. За всё заплатим.

– Будет всё исполнено, не извольте гневаться, - забормотал, кланяясь, мужик, но глазами позыркивал недобро. 

– Да ты бунтовщик!
– похоже, Бат тоже заметил злые взгляды старосты.
– Отсуши-ка ему руку, - бросил Бат стоящему рядом Егрибу. Тот немного замялся, но всё же из его рук метнулся зеленый сгусток к руке косматого. Тот взвыл не своим голосом.

– Прощения прошу. Век великому Аткату молиться буду! Пощади!!!
– катался по земле староста, прижимая руку к груди. Лед заметил, как здоровые мужики, подступавшие всё ближе от соседних домов, юркнули по домам. Там поднялся гомон и вскоре из дверей гуськом потянулись бабы и дети. Все в лохмотьях и грязные. Бат удовлетворённо кивнул и бросил Угрибу.

– Подлечи.
– Угрибу повторять не пришлось. Он присел над косматым, быстрым движением срезал ножом поврежденный участок кожи, вызвав глухое мычание раненого и после чего залечил рану. Стенания бедолаги прекратились. Староста, лежа на спине, испугано поглядывал на Бата и Угриба, не решаясь даже привстать.
– Если есть деньги, можем вылечить больных. Если денег нет, то девки есть наверняка. Всё ясно? Или повторить?

– Не надо повторять, мы народ понятливый.

– Понятливый. Только силу и уважаете. Баб пришли, чтоб прибрались, и на стол накрыли. Не скупись, меди у нас на всё хватит.

– Как изволите. Из питья у нас только брага. Вино давно контрабандой не везут. 

– Так не сезон, балда!

В это время из леса вышли обе четверки. Перед собой они вели оборванного мальчонку лет двенадцати и здоровенного громилу, держащегося за бок и шмыгающего окровавленным носом. Взгляд старосты окончательно потух. Матёрый зверь, похоже, понял, что слабины не будет. В такую деревню случайно, заблудившись, заедешь - живым не выедешь. Лед даже вздрогнул. Как так жить? 

Бат тем временем продолжал брать ситуацию под контроль. Собрав всех деревенских в большую толпу, он велел пересчитать всех и объявил, что, если перед уходом каравана кого не досчитается, то дуболомы рыцаря застанут на месте деревни одни головешки и обгоревшие кости. Местные затравленно молчали.

– Грабить вас не будем и девок не неволим. Кому деньги нужны - несите товар. Или ведите. Разойтись и глаза не мозолить!
– закончил он свою акцию устрашения.

– Если эти не очень дикие, то какие дикие?
– спросил его Лед, перехватив после выступления.

– Этих никого убивать не пришлось. И, надеюсь, ночью никого не придётся. А в других местах пока они видят, что их больше - не покоряются. Только своего барина и боятся. А здесь староста очень борзый. Видал сколько лбов у него под рукой. Вот он силу то почуял и балует. 

– Эта жесть не для меня. Надеюсь это последняя деревня на нашем пути? 

– Да. 

* * *

Вкусно поев, Лед отправился спать. Слишком большое уныние на него навевали оборванные мужики, ведущие в сумерках своих женщин на продажу чужакам. Комната у них с Мирой была одна на двоих, но у Леда даже мысли не возникло приставать к девушке, когда он закрыл на здоровенный засов дверь. Окна были узкие, непролазные. Мира тоже сидела в подавленном состоянии на лавке. 

– Я знала про Империю Лис много плохого. Но реальность все равно гораздо ужаснее. Как они тут живут? Зачем?

– Это не их вина, а правителей, которые низвели их до животного состояния.

– Как ты этого Бата терпишь? Он же князь. Император его лишил всего, но звание у них неприкосновенно. Так что он князь и умрёт князем. Видел его сегодня?

– Он в крепость попал за то, что считает неправильным низведение людей до уровня скота. А сегодня он постарался со всех сил избежать кровопролития. И, надеюсь, это ему удалось. Думаю, если бы подобное доставляло ему удовольствие, его бы не отправили в пустыню, за покушение на устои империи. Давай спать.