Бунт

Господи, пожалуйста, просто уходи. Не хочу видеть его лицо.

— Она спит, — Роуэн лжет ради меня, и я зарываюсь лицом в мягкую подушку, мечтая, чтобы я могла жить внутри нее, где никто не смог бы меня найти. — Я попрошу ее позвонить тебе, хорошо?

— Ты останешься здесь на ночь? — спрашивает Адам.

— Да, — отвечает Роуэн.

— Вот ее сумочка, — едва слышно произносит Джоэль, и Роуэн ахает.

— Боже мой, что с твоими руками?!

— Он не должен был трогать ее, — отвечает он таким голосом, от которого мурашки бегут по телу — опасным и непримиримым.

Мне любопытно, что с его руками, но слышу щелчок закрывающейся двери. Я едва слышно подхожу к рассохшейся двери в спальню, выглядываю и вижу, как Роуэн выходит в коридор и закрывает за собой дверь. Не будь я так физически и эмоционально истощена, я бы осмелилась приложить ухо к двери и подслушать остаток их разговора. Вместо этого я забираюсь в постель и с головой укрываюсь одеялом, притворяясь, что сегодняшний день — просто дурной сон, и я не предложила Коди облапать меня.

Что я не заслужила произошедшее.

Глава 8

Следующим утром звук собственного страдальческого стона пробуждает меня от беспокойного сна. Каждая мышца в моем теле ноет так, словно я бегала во сне, и когда я опираюсь на руки, чтобы встать с кровати, резко выдыхаю и падаю обратно на матрас. Слезы жалят мои глаза, когда я подношу запястья к лицу и вижу болезненные красные и фиолетовые синяки, уродующие оливковую кожу.

— Ди? — окликает Роуэн из-за закрытой двери. — Ты в порядке?

Прошлой ночью она пыталась заползти ко мне в кровать, потому что полагала, что я нуждаюсь в утешении, но в действительности мне нужно было побыть одной. Я сказала ей, что хочу спать одна, и она неохотно покинула мою комнату, чтобы занять свою кровать. Не уверена, что было хуже прошлой ночью: Коди, облапавший всю меня, или то, как я, словно беспомощная жертва, разревелась в душе.

Роуэн дергает дверную ручку.

— Ди, ты в порядке?

Я откашливаюсь.

— Да. В порядке.

Повисает долгое молчание, и я знаю, что подруга все еще топчется у двери.

— Я собираюсь приготовить завтрак. Хочешь чего-нибудь?

Она удивится, когда откроет холодильник и не найдет там ничего, кроме просроченного масла и банки с рассолом.

— Нет, — отвечаю. — Я вернусь в постель.

Я колеблюсь, а потом добавляю:

— Тебе следует вернуться к Адаму. Меня не будет некоторое время.

— Ди... можно я войду на минутку? — спрашивает Роуэн грустным и заботливым тоном.

Нервно пытаюсь провести пальцами по волосам, но все заканчивается тем, что я шиплю сквозь зубы от стреляющей боли, напоминающей о травмах.

— Роу, я устала. Я позвоню тебе, ладно?

Мне кажется, я слышу, как Роуэн вздыхает за дверью.

— Я буду здесь, когда ты проснешься, — настойчиво произносит она.

Я игнорирую ее, когда позже она стучит в дверь, чтобы предложить мне ланч. Игнорирую, когда подговаривает Лэти, чтобы тот уговорил меня выйти из комнаты. Когда хнычет, угрожает и пытается подкупить меня клубничными блинчиками и шоколадным мороженым. И засыпаю, игнорируя практически постоянные сообщения и звонки от Джоэля.

Следующим утром его голос будит меня.

— Ди, открой.

От стуков в дверь я вытягиваюсь в струнку, переложив весь свой вес на покалеченные запястья.

— Блять!

Я убаюкиваю свои руки и стискиваю зубы.

— Я не в игры играть пришел, Ди! Персик говорит, что ты ничего не ела. Я принес тебе еды из АЙХОП, и ты собираешься выйти и съесть ее.

— Уходи, — рычу я.

Джоэль — последний в мире человек, которого я хочу сейчас видеть. Выставлять себя дурочкой не было тем, что я хотела сделать, чтобы привлечь его внимание.

— Ты серьезно собираешься сидеть там и жалеть себя?

— Пошел на хер.

— Это не та девушка, которую я знаю!

— ТЫ НЕ ЗНАЕШЬ МЕНЯ.

— Последний шанс, — произносит он.

— Или что? — спорю я.

Я слышу приглушенные голоса, а затем Джоэль произносит:

— Черт возьми, да, я собираюсь выломать эту дверь. Что она собирается делать? Морить себя голодом?

Обращаясь ко мне, он угрожает:

— Раз.

Я уставилась на запертую дверь, не ведясь на его бредни.

— Два.

— Отвали, Джоэль!

— Три.

Когда ничего не происходит, мои губы растягиваются в удовлетворенной ухмылке, но затем Джоэль прорывается через дверь в ворохе рук и расколовшегося дерева.

— Какого черта! — визжу я, широко распахнув глаза, когда он, воя от боли, падает на пол.

Я спускаюсь с кровати и нависаю над шестифутовым парнем, скорчившимся на полу. Он держится за свое плечо и использует маты в таких словосочетаниях, которые я никогда прежде не слышала. Его костяшки обмотаны бинтами, а лицо — сплошная маска боли.

— Я, блять, вывихнул плечо, черт возьми! — ругается он.

Роуэн робко становится рядом со мной, а Лэти следом за ней.

— Ты вправду вывихнул плечо? — спрашивает Роуэн.

Лэти с сожалением качает головой.

— Я же говорил тебе не делать этого.

— Нет, — рявкает Джоэль. — Я шучу, Персик. Мне просто, блять, нравится кататься по полу без причины!

Роу пинает его в голень, а я начинаю хохотать. Я все еще зла на Джоэля, но не могу не смеяться, когда он лежит на полу, перебинтованный, в синяках и с вывихнутым плечом, а моя лучшая подруга пинает его. Он жалок.

— Я рад, что ты находишь это таким смешным, — рычит он на меня.

— Я не просила тебя приходить сюда.

— Или выбивать дверь, — добавляет Лэти.

— Или выбивать дверь.

Джоэль садится и пялится на меня, пока не замечает запястья.

— Дерьмо... Ди…

Роуэн и Лэти следят за его взглядом и резко вздыхают, а я убираю руки за спину, чтобы скрыть от их глаз.

— Ничего страшного. Перестаньте так на меня пялиться.

— Поэтому ты не выходишь? — интересуется Роуэн.