Царь-дедушка

– - Еще несколько записок.
– - ответил Тумил.
– - Зулик, князь Тимариани, просит назначить час аудиенции с тем, чтобы представить кандидата на его бывшую должность министра посольских дел; капитан Латмур тоже просит принять для утверждения кому-то там из Блистательных новых званий; примас еще просит ему назначить время встречи, но зачем не сообщает. Ну и ежемесячные отчеты от высших сановников -- целая куча. А, еще преподобный Валараш на прием просится, но он ничего не писал, пришел и у порога ждет.

– - Ладно, пошли кого-нибудь к Зулику, скажи что приму немедленно.
– - вздохнул я.
– - Потом к Латмуру, приму после главного министра. Записку для примаса начеркай, что я его с радостью жду сегодня вместе отобедать и все такое... Подберете там нужные слова-то вшестером, поди -- я подпишу. Ну, а наместника Ежиного удела прямо сейчас и запускай. Посмотрим, чего ему от меня надо.

– - Угусь.
– - кивнул мальчик.
– - Все?

– - Пока -- да. Если считаешь, что кого-то еще надо принять непременно лично и именно сегодня, -- ты посоветуйся с остальными секретарями-то, не гнушайся чужого опыта, -- то их распределишь в порядке живой очереди, чем дело важнее, тем раньше на прием.

Тумил кивнул еще раз, и открыл дверь в кабинет.

– - Преподобный Валараш, государь примет вас немедля.
– - возгласил он, переступая порог.

Ой, нехорошо. Наместник-то -- священнослужитель, мы с Тумилом тоже косичками щеголяем, пойдет, ой пойдет молва о том, что Лисапет-де теперь поперед всех церковников будет продвигать.

– - Государь! Батюшка! Родимец!
– - слезливым голосом воскликнул поп-губернатор, едва оказавшись в кабинете.
– - Смилуйся, избавь ты меня от этой каторги, ведь сил моих уже никаких на это нет! Солнцем, Сердцем, Оком и всеми богами тебя молю!

– - Ни-чи-во не понимаю.
– - с интонацией старшего из братьев Колобков произнес я.
– - Ты о чем, преподобный? Присядь, успокойся и изложи по порядку. Какая каторга?

– - Да наместничество это, будь оно неладно! Сними ты с моих плеч эту ношу, государь, покуда совсем я не пропал!

– - Так...
– - попытался собраться с мыслями я.
– - Не части. Садись, и излагай по порядку.

История преподобного Валараша оказалась довольно необычной и, в принципе, совершенно не характерной.

Немногим более года назад святой отец подвизался на должности настоятеля монастыря строгого устава, то есть места, где собираются истинные подвижники веры и гнобят себя постами и медитациями на совершенно добровольной основе. Так и доживал бы он свой век схимником, кабы до того как перебраться в монастырь не снискал славу выдающегося богослова.

И вот, во время очередного раунда грызни примаса с Конклавом Благих, Йожадату своей архипастырской волею вытащил Валараша из монастыря, назначив того настоятелем храма морского бога Висны. Все это, естественно, под свой привычный речитатив об упадке веры с моралью и грядущем конце времен. Верно, ожидал поддержки и благодарности от своего протеже...

Как же он просчитался!

Вытащенный на свет монастырский затворник, ожидаемо, начал публично клеймить пороки, однако доставалось от него не только и не столько мирянам (у которых он, кстати, пользовался бешеной популярностью), сколько собратьям по жреческому сословию.

С одной стороны примас на это-то и рассчитывал, а с другой Валараш принципиально не различал противников и сторонников Йожадату, обличая всех, кто под руку попадется. Не сказать чтобы он был фанатиком, вовсе нет, но к священству и обетам относился очень, ну очень серьезно. Мирянам же, напротив, склонен был мелкие прегрешения прощать (но только мелкие!), как созданиям духовно недоразвитым и нуждающимся в пастырском участии.

Стоит ли упоминать, что уже через месяц новоявленный настоятель насмерть рассорился с большей частью столичного клира? Думаю, неуживчивого попа тихонько бы шлепнули, но тут случился скандал с проворовавшимся наместником Ежиного удела -- тот настолько потерял берега, что даже пребывающий в черной меланхолии после гибели сына Каген рассвирепел.

Надо же было такому приключиться, что Йожадату оказался как раз подле государя, задавшего горестный, но тем не менее риторический вопрос: «Где, ну где мне взять чиновников, которые не будут воровать?»

И брякнул в ответ: «Ну разве что Валараша наместником назначить».

А Лисапетову братцу идея возьми, да понравься. Мнение самого преподобного, конечно, спрашивать никто не стал.

– - Не могу я больше, ваше величество.
– - жаловался мне жрец-наместник.
– - Усовестить всех воров и лентяев я не в состоянии, а казни предать -- сердце не дозволяет.

– - Ну, скажешь тоже, казни... Если каждого кто ворует сразу казнить, этак совсем без подручных остаться можно. Просто надобно держать в узде, дабы не наглели.

– - Да я и старался, но... Сил уже не осталось! Дозволь в монастырь возвратиться, а?

Ну пипец как замечательно придумал. Это же мне не просто отказаться от единственного принципиально не ворующего наместника надо -- переживем такую потерю. Но ведь слухи пойдут, что первым делом как уселся на трон, так тут же выпнул святого старца с хлебной должности на мороз.

Перспективка офигенная! Можно подумать у меня без того недоброжелателей мало.

Да, они себя еще никак не проявили, но и я, вообще-то, еще даже суток не процарствовал.

А если кто причитания и всхлипывания Валараша сквозь закрытую дверь слышал, приплетут, небось, что царь его еще и бил, когда с местничества сгонял.

– - Вот что, яхонтовый мой...
– - я тяжело вздохнул.
– - Неволить я тебя, конечно же, не стану, и отставку, коли так уж ты ее жаждешь, дам. Только давай не сегодня, а?

– - Я, государь, не совсем улавливаю...

– - Ну сам посуди.
– - прервал я священночиновника.
– - Я на престоле всего-то второй день, в Аарте двадцать лет не был. Кого мне на твое место поставить? Первого встречного прикажешь? Тут ведь покумекать надобно, обмозговать все. Давай-ка, помучайся покуда на должности еще немножечко, а я поищу подходящего человека.

– - Но ведь затем ты дозволишь мне удалиться в монастырь, государь?
– - с надеждой в голосе вопросил Валараш.

– - Нет.
– - я усмехнулся.
– - Но прикажу основать новый. Не особо строгого устава, зато на закских землях.

– - Ваше величество, но ведь степняки его мигом разорят.
– - укоризненно произнес мой собеседник.

– - А я с тобой не только монахов пошлю, но и солдат. А еще -- поселенцев. Будете с братией их окормлять, ну и аборигенам свет истинной веры нести... если из них кто уцелеет. Тут, правда, дело такое... В общем, придется тебе процессом заселения Большой Степи поруководить, мне кажется.