Царь-дедушка

Я чуть на пол и не упал. Что такое? Неужели уже убивают? Я же почти как почтальон Печкин, только-только жить начал, на престол сел...

Вот так и знал, что жаба права, и гвардейцам юбилейные полудрамы дарить нефиг!

Свеча в изголовье кровати затрещала и разгорелась сильнее, отвоевав у ночи несколько пядей. Тень в углу стала четче, обрисованней и... оказалась мальчишкой лет пяти или чуть меньше, спящим на коврике у стены, свернувшимся клубочком и прижимающим к груди коробку с котом. Князь Мышкин, видимо от возни, проснулся и теперь зевал да оглядывался по сторонам.

– - Малой, ты кто?

– - я подошел к мальчонке и присел на корточки.

Парнишка встрепенулся, часто заморгал, а лицо его приняло испуганное выражение.

– - Я Рунька.
– - он протер глаза и сел. Увидел, что не какой-то разряженный придворный рядом, а пожилой мужик в рубахе и с бритой мордой, да успокоился.
– - Кухонный прислужник. А ты, дедушка, кто будешь? Я тебя во дворце не видел раньше.

– - Увидишь еще.
– - заверил я мальца.
– - Рунька, это сокращение от Румиль?

– - Ага.
– - он кивнул.
– - Румиль Рыбоголов, из рыбаков мы. Мамка на женской половине служит, ну и меня вот пристроила.

– - А делаешь тут чего?
– - спросил я.

– - За котом поставили приглядывать.
– - мальчик тяжело вздохнул.
– - Плошку я опять разбил, теперь может и со двора погонят, если и царь будет недоволен, как за его зверем смотрят. А я на котике ведь и блох всех переловил, и в уголок тазик с землей принес, за гобелен с охотой поставил -- показал пушистому куда ходить надо. А то царь-то, поди, осерчает, если мохнурик ему в комнате наделает, да и выкинет на улицу. А котенок маленький, один не выживет.

Такая в его последних словах обреченная серьезность промелькнула, словно он кошачью роль на себя примерил.

А может так оно и было -- сказал же, выгнать могут за провинность. А куда он пойдет, если отца нету? Замужних-то не берут служить во дворец.

– - Нет, выгонит -- это вряд ли.

– - Да кто их знает, царей? Каген бы точно прогнал.

В животе у мальчика громко заурчало.

– - Ты что, голодный? Тебя не кормили разве?

– - Коту поесть приносили, мне -- нет.
– - он шмыгнул носом и почесал Князя Мышкина за ухом.
– - Мясцом тушеным мелкорубленым потчевали, паштетом каким-то, да сливками.

– - Совсем они мне кота испортят -- додумались, кормить деликатесами зверя, а живого человека морить голодом.
– - буркнул я себе под нос, и добавил громче: -- Ну а что ж ты, хоть немного сам бы съел. Кот-то все не осилил.

Я кивнул в сторону виднеющейся чуть в стороне, на границе света и тьмы, тарелке, где явно еще что-то было.

– - Да ты что, дедушка! Это же воровство, за такое казнят!
– - испугался Румиль.
– - Я лучше потерплю. На кухне, чай, объедков-то сейчас полно. Вот придет царь, отпустит меня, и поем.

– - Объедков, значит?

– - Ага. Меня ведь за кормежку сюда взяли, да я криворукий, бью все постоянно...
– - кишки в брюхе мальчика вновь завели рулады, а я почувствовал, что начинаю сатанеть.

Нет, конечно, я лично не могу накормить всех голодных и обогреть обездоленных всего царства. Я отдаю себе в этом отчет. Но морить голодом ребенка из-за какой-то там поганой тарелки!.. И где? В моем дворце!

– - Погоди, сейчас сообразим чего-то пожевать.
– - я погладил кота, который в ответ на ласку ткнулся мне в ладошку мокрым носом, и поднялся.

– - Праздник все же.

– - Ну да.
– - Рунька тяжело и как-то очень по-взрослому вздохнул.
– - Кому и праздник...

Вернувшись ко входу в царские-мои покои я открыл дверь и пару секунд полюбовался вытянувшимися во фрунт Блистательными.

– - Пацана-то почему не покормили?
– - негромко поинтересовался я.

– - Не могу знать!
– - отрапортовал, и тоже очень тихо (зато с каким выражением!) гвардеец.

– - Вот что, голубчик... Пошли кого-то из слуг, пусть принесут чего-нить пожевать. И кастеляна Ежиного гнезда ко мне.
– - распорядился я.

Папак из Артавы примчался минут через семь, запыхавшийся и с подносом в руках.

– - Ва...
– - он глотнул ртом воздуха.
– - Ваше величество не накушались за столом?

Так-то он не жирный, просто с небольшой возрастной полнотой -- четверть местного века уже разменял, -- но физическая форма у князя не ахти, вот и подводит дыхалка.

– - Блюдо поставь.
– - посоветовал я, мрачно разглядывая Папака из кресла, в котором ждал дворцеуправителя.

– - Как... уф... прикажете.
– - кастелян огляделся, нашел подходящий столик и опустил поднос на него.
– - Ваше величество... уф... желали меня видеть?

– - Желал.
– - я резко поднялся, и невольно скривился от резкого прострела в спине.
– - Ты, блядий сын, чего вытворяешь?

– - Я... не совсем понимаю...

– - В том-то и дело, что не понимаешь.
– - процедил я сдерживая дозревшую, и теперь рвущуюся наружу ярость.
– - Ты кота моего покормил?

– -Д-да, ваше величество. И поваренка за ним присматривать...

– - Видел.
– - резко, но негромко оборвал его я.

Оный поваренок через пару комнат сидит возле кота, и слышать как разносят его начальство мальчику вовсе незачем -- у подчиненных от этого совершенно нездоровые мысли о мировой справедливости и заступничестве от высшего руководства рождаются.

– - Видел, и вполне им доволен.
– - Папак перевел дух, однако лицо его по-прежнему выражало недоумение -- ну чем может быть не удовлетворен царь, если все сделано верно?
– - А скажи мне, бриллиантовый мой, почему кота ты покормить не забыл, а человека голодом моришь?

– - Ваше величество, мальчик серьезно провинился -- уронил и разбил тарелку с куриными потрошками, отчего те выбросить пришлось, -- и в наказание был оставлен без обеда, но когда вы изволите его отпустить он сможет повечерять.

– - Скажи, князь, вот ты совсем дурак?
– - я тяжело вздохнул и устало опустился в кресло.
– - Ты понимаешь, какую мне создаешь репутацию среди подданных? Царь, в праздник, в день своей коронации, когда он милостив ко всем быть должен, морит ребенка голодом, при том заставляя его кормить своего кота всякими там... Что был за паштет?

– - Из печени индюшек, ва...

– - Всякими индюшачьими паштетами.
– - прервал его я.
– - Ты вообще соображаешь, что ты натворил? Да присядь уже, не стой столбом!