Царь-дедушка

Папак из Артавы плюхнулся на стул со все еще не прошедшим недоумением на лице.

– - Но ведь, ваше величество, не наказать его за проступок было никак не можно.
– - с некоторой даже и обидой в голосе произнес он.
– - Иначе всех слуг разбаловать не долго. Вы вот, государь, на меня гневаться изволите, а я ведь Руньку этого от голодной смерти, почитай, спас. Отец у него знатный был рыбарь, его улов во дворец мимо торговцев-перекупщиков всегда шел, а как он потонул в шторм, так я сам вдову в Ежиное гнездо прачкой позвал, сходить в их хижину не погнушался. Только кукушка она, спуталась тут с одним из слуг, а ему захребетник оказался ненадобен. Сердце им судья, но я тогда и мальчика во дворец на кухню пристроил, да не гоню, хотя убытка от него больше чем пользы. А вы, ваше величество, мне такое вот обидное выговариваете...

Мнда... Неудобно как-то -- обидел человека почитай ни за что.

– - За доброту твою и к людям душевность многие грехи простятся. Да и я хвалю. Но и ты ведь понимать должен -- такой день, а ты дитё слюнки возле кота глотать вынуждаешь. А кто будет виноват в таком непотребстве, как считаешь?
– - говорил я уже без нажима и без гнева, в конце-то концов, кастелян по-своему и прав.
– - Думаешь, ты? Ничуть не бывало. Злых языков у нас предостаточно, а на каждый роток платок не накинешь. Станут по углам шептаться, что царь-то де такой-сякой, над сироткой изгаляется, а еще монах... Тут и моей репутации урон, и церковной. Оно, может, пошепчутся и забудут, а если еще какой случай? Так и сам ославлюсь -- друджи бы с ним, недолго мне осталось, -- и вере урон. Потому и вызвал тебя на эту нотацию, понимаешь? Надо наказать -- так накажи. Но не в день коронации, а с отсрочкой, и без такого вот, чтобы звериного детеныша вскармливать, а человечий возле него голодовал.

На местную веру мне, если честно, с высокой колокольни плевать (правда, в силу отсутствия таких архитектурных конструкций в Ашшории и обозримом окружающем мире, сначала ее надобно построить), но прослыть мудаком, который над детишками издевается меня как-то не прельщает. Оно конечно, времена суровые, никого таким самодурством по отношению к слугам не удивишь, но...

Не стоит забывать, что Лисапет большую часть жизни провел в дальнем монастыре, от него подданные ожидают как раз благостности аж не от мира сего и доброты неземной, а если обмануть эти народные чаяния... Нехорошо может выйти, короче. Простому царю заскоки с самодурством простят, но вот государю-иноку -- сильно вряд ли.

– - Недодумал, государь.
– - скуксился Папак.
– - Моя вина.

– - Ну полно, полно тебе, не журись. Давай лучше его покормим, да отпустим спать. Оно и нам бы с тобой уже не плохо, не молоденькие, чай.
– - сказал я поднимаясь, и проходя к столику с едой.
– - Чего ты тут принес? Выглядит и пахнет очень хорошо. А в кувшинах что?

– - Вино и вода. На случай если ваше величество пожелали бы пить его на парсудский манер, разбавленным.

– - Портить благородный напиток водой, это сродни копрофагии.
– - буркнул я, и, повернувшись к внутренним покоям громко позвал Румиля.
– - А ты иди, князь, отдыхай. Я тобой сегодня доволен.

Едва успел выйти Папак, как на пороге нарисовался и поваренок, крепко прижимающий к груди коробчонку с Князем Мышкиным и щурящийся на яркий свет -- дожидаясь кастеляна я свечи в «прихожей» зажег.

– - Чего звал, дедушка?
– - он зевнул.
– - Ой, прости, брат -- я в потемках не разглядел, что ты монах. Думал -- тоже слуга.

– - Невелика разница, богам служить, или господам.
– - хмыкнул я.
– - Садись вон, поешь. Тебя же только обедом наказали -- а вот поужинать прямо сюда и принесли, пока кошачьей нянькой служишь.

– - Ух-ты!
– - Рунька восхищенно уставился на поднос.
– - Это мне все? А откуда?

– - Тебе-тебе. Кастелян-распорядитель принес -- ты же сегодня на особо ответственном посту, не каждому Блистательному царского кота обиходить доверят, -- вот он и расстарался. Лопай давай.

– - Сам князь Артави? Скажу кому -- прослыву вралем.
– - ответил мальчик, но упрашивать себя не заставил, и приналег на пищу, не забывая притом подкармливать и кота.

– - На вино только не налегай, рано тебе еще.
– - пробурчал я.

– - Угмум. Тут вода ешть.
– - прочавкал поваренок.

Наконец мальчик насытился и сыто откинулся на спинку стула.

– - Все, не голодный больше?
– - пацан лишь отрицательно помотал головою в ответ.
– - Ну тогда давай котенка, и иди спать.

– - Ик. Нельзя, мне велено было только лично царю его отдать.
– - отдуваясь ответил он.

– - А, ну да.
– - согласился я.
– - Погодь.

Сходив до кровати, на которую бросил опостылевший за день венец, я нацепил золотой ободок на голову и вернулся к Руньке.

– - Так лучше?
– - окаменевший от испуга мальчик едва нашел в себе силы, чтобы кивнуть.
– - Ну тогда давай кота и иди отдыхай.

Поваренок мухой вылетел из апартаментов, стоило лишь коробке с Князем Мышкиным оказаться у меня в руках. Ну никакого, понимаешь, к монарху почтения -- зато завтра всем будет рассказывать, что ужинал с царем.

– - Ну что, кот?
– - я вытащил Мышкина из коробки, погладил, а тот замурлыкал и прижался ко мне. Скучал, хвостатый...
– - Пойдем что ли спать? Завтра тяжелый день. И послезавтра. И все оставшиеся вообще...

Проснулся едва начало светать. Нет, не от старческой бессонницы, каковой у меня нет, а от того, что мне обгрызают нос. Мохнатый мурлыкатель, который всю ночь провел у моей щеки, на подушке, завернувшись сам в себя, проснулся, и решил что остальным прочим дрыхнуть тоже нечего, а то скучно ему, понимаешь.

– - Кот, не наглей.
– - пробормотал я, ухватив его правой рукой под брюхо и передние лапы, и убирая от своего лица.
– - Еще и петухи не пели.

Свисающий с ладони звереныш аккуратно ухватил меня зубами за косточку на запястье и поглядел озорным взглядом -- кто еще тут кого поймал, мол, это надо посмотреть.

– - И только мявкни мне, что тебя тут не кормят, хышник комнатный.
– - я опустил Мышкина себе на живот и высвободил руку.

Хвостатый князь-союзник вертикально взлетел вверх из положения лежа, приземлился на все четыре лапы, выгнув спину и распушив торчащий вверх хвост, после чего галопом рванул к краю кровати, сиганул с нее, и с топотанием умчался куда-то в глубины царских апартаментов.

– - Не кот, а какой-то егозец.
– - со вздохом сел я.

Чего без толку валяться, если все одно растолкали?

Первый день своего царствования (вчерашний все ж таки не в счет, поскольку на его начало я еще корону не заполучил, да и вообще обоснованно в таком исходе сомневался) я начал с очень важного дела. С посещения уборной.

Не знаю как уж в феодальных замках, дворцах разных там Карлов, Фридрихов и Луёв -- я в них не живал, -- а Ежиное гнездо оборудовано самым натуральным ватерклозетом. Не совсем таким, правда, как это сейчас принято в нашем мире, до концепции фаянсового брата тут не додумались как-то, но принцип тот же. Наклонный дельтовидный... ну, наверное все же унитаз вмурованный в пол -- было у нас нечто подобное в армии, -- над которым стоит тяжеленное даже на вид, обитое бархатом кресло с здоровенным отверстием в седушке. Понятно зачем оно там.