Царь-дедушка

Опс. Косяк.

– - Увы, неотложные государственные дела этому воспрепятствовали.
– - сокрушенно вздохнул я.

Вот они, пригодились навыки, полученные в театральной студии, куда меня маменька в старших классах запихала!

– - Да ты присаживайся, присаживайся, отец мой, не стой как истукан. Я же прекрасно знаю, сколько сил отнимает служба. Изволь-ка откушать поплотнее, дабы упадок сил не произошел.

– - Плоть бренна, дух превыше всего.
– - ответил первосвященник, но в кресло сел.

Жезл, разумеется, слуге отдал.

– - Ну, вместилище духа тоже запускать нельзя, а то отдашь душу Смерти раньше времени, а сие грех. К тому же я сделал князю Папаку внушение, и такого конфуза с мясом, как вчера на пиру, как видишь, преосвященный, не повторилось -- чай не оскоромишься.

– - Громолетов пост не из строгих.
– - чуть смягчился Йожадату.
– - Мирянам его нарушать разрешается, большой вины за дворцовым распорядителем нет. Нехорошо, конечно, но уж всяко лучше того непотребства, что нынче творится в Аарте.

– - А что в ней такое происходит?
– - полюбопытствовал я, и впился зубами в гусиную ногу.

– - Пьяная вакханалия.
– - скорбно ответил примас и придвинул к себе тарелку.
– - Штарпен из Когтистых Свиней с самого утра выкатил на площади бочки с дармовым вином, так чернь уже на радостях перепилась, а к вечерней службе, боюсь, до храмов мало кто доползет.

Вообще-то в Ашшории ежедневное посещение богослужений дело вовсе не обязательное, но напоминать об этом первосвященнику так вот, в лоб, как-то не хочется.

– - Ну, один день за все царствование -- не страшно, пускай их повеселятся.
– - ответил я.
– - Вот на завтра я повелел культурную программу организовать, открыл бани и одеон для всех желающих.

Сделав паузу я умильно посмотрел на своих гостей и жестко добавил:

– - Вы уж расстарайтесь, чтобы диспуты в этот день были пожарче, подберите лучших философов и богословов и отправьте купаться.

Золотой Язык удивленно вскинул брови и поспешил заверить, что сам лично собирался поплескаться, и друзей с собой теперь тоже позовет.

– - Мы редко сходимся во мнениях с достопочтенным Щумой, но тут должен констатировать полное с ним сердечное единение.
– - сказал Йожадату.
– - Теологические споры в банях доставят богам радость.

– - А мирянам -- веселье.
– - добавил я.
– - Ну и просветлению поспособствуют, куда ж без этого. Ты, однако, преосвященный, писал, что имеешь до меня важное и неотложное дело.

Примас покосился на Щуму, я сделал вид, что занят едой, и Йожадату, со вздохом, пришлось начать:

– - Да, государь. Со скорбью сообщаю, что речь идет об оскорблении богов, которое царем Кагеном, да пребудет он одесную Солнца, запрещено.
– - поминая моего братца священник возвел очи горе.

– - Ай-я-яй.
– - я покачал головой, изображая скорбь.
– - Это кто же посмел?

– - Сын местного жреца-расплетыги.
– - Йожадату поморщился, затем покосился на Щуму и с некоторым, как мне показалось, злорадством, добавил.
– - Прозывается Яван Звезды Сосчитавший.

– - Философ?
– - я с интересом поглядел на наставника царевичей.

– - В городской гильдии не числится.
– - отозвался тот.
– - Состоял когда-то, считался лучшим знатоком небесного свода, но три года назад уехал в Шехаму, приобщиться к мудрости покойного ныне Коперы Неколесного, и более не возвращался.

– - Из Шехамы оный Яван, -- обличительным тоном произнес примас, -- перебрался в Лесогорье, где начал проповедовать мерзостные вещи, отрицать всех богов, кроме Тата Созидателя, и саму Святую Троицу. Объездил всю провинцию, а также Дамуриану, Зорию и Шадду со своим ядовитым учением. Государь наш Каген, когда весть об этом гнуснейшем проповеднике мерзопакостнейшей из ересей дошла до Аарты, увы, уже был хвор и боясь подорвать его здоровье еще и этим расстройством я смолчал. Но после кончины его, когда Совет князей выполнял обязанности местоблюстителей трона, владетельные приговорили сего негодяя арестовать и доставить на церковный суд. Увы, боюсь и в блистательной столице нашлись у него приспешники.

Йожадату вперился в Щуму взглядом, на что тот флегматично пожал плечами и отправил в рот очередную ложку с едой.

– - Так или иначе, но когда наместнику Лесогорья пришло повеление взять Явана под стражу, того в провинции уже не оказалось. Нынче же я прознал, что он ведет проповедь на границе Хлеборечья и Ежиного Удела, в городке Араш-Алиме. Прошу, государь, подтвердить волю совета и повелеть взять ересиарха под стражу для церковного суда.

Вот только инквизиции и закона о защите чувств только верующих мне и не хватало! Я в своем мире на бедославных во всю голову насмотрелся, еще в Ашшории эту похабень разводить -- да ну нафиг!

– - Ай-я-я-я-яй, преосвященный, как же ты меня такой новостью расстроил, прямо весь аппетит аж пропал от сего прискорбного известия. Нешто такие дела творятся в нашей возлюбленной Солнцем стране?

– - Увы мне, боюсь что так.
– - ответил главножрец.

– - Однако, насколько я помню Явана, он никогда не был особо религиозен.
– - заметил Щума.
– - Может ли быть так, просветленный Йожадату, что он лишь развивает некую философскую теорию, и прознатчики твои ошибаются?

– - Утверждать, что Небесная Дюжина не является носителями божественного достоинства, это философия, скажешь ты?
– - фыркнул примас.

– - Ну полно, полно, не спорьте.
– - примирительно произнес я.
– - Надобно выслушать мнение и обвиняемого тоже, а не выносить суждение лишь на основе доносов и домыслов.

Повернувшись к стоящему у входа на террасу караулу я поманил к себе одного из Блистательных -- Дафадамина, что давеча встретил меня у потайной калитки.

– - Голубчик, а нету ли у тебя близких товарищей-витязей в городском гарнизоне?
– - спросил я Блистательного.

– - Имеются, государь. Четверо.
– - ответил гвардеец.

– -Тогда вот что. Нынче, как сменишься с караула, бери их под свою команду, и отправляйся в Араш-Алим. Там найдешь философа Явана Звезды Сосчитавшего и доставишь во дворец.

– - Что если станет сопротивляться?
– - уточнил Дафадамин.

– - А я ему письмо напишу, что видеть его -- моя царская воля. Вместе со всеми прочими бумагами и деньгами на дорогу получишь у меня, я в кабинете буду. Ну а кто царскую волю не желает исполнять, сам понимаешь... Латмуру только доложиться не забудь.