Царь-кукла

— В общем, полагаю, никакого заболевания по моей части у вас нет, — резюмировал тот.

— Вы серьезно? Вы ведь даже не провели никаких тестов!

— Если будете так настаивать, то я и правда начну сомневаться, — улыбнулся Капралов.

— Но разве можно все понять только из моих слов?

— Нет, конечно. Главная заповедь психиатра — не верить больному и все проверять. Но тут дело в другом…

Капралов сделал паузу и хитро сощурился.

— Дело в том, что я тоже везде вижу этих матрешек!

— Как это? — озадаченно спросил Леонид Сергеевич.

— Очень просто. Меня они тоже преследуют. По телевизору, или, например, позавчера я стригся, и парикмахерша стала рассказывать про музей матрешек, куда она водила свою дочь. Потом, разумеется, я вижу их в каждом сувенирном ларьке. И уверяю вас, это началось до встречи с Денисом! Их действительно стало вокруг слишком много, согласен, но это не значит, что мы с вами сумасшедшие. Может, мода на них, не знаю!

Леонид Сергеевич помедлил, переваривая услышанное, и громко расхохотался. Он резко встал, дошел до противоположного конца кабинета и, промокая костяшкой пальца глаза, вернулся обратно в кресло.

— Это действительно смешно! — звонко произнес он. — Но вы уверены, что мы оба не можем…

— Уверен. Как вы это себе представляете?

— Да-да, конечно. Вы правы. И я тоже идиот!

— Прекратите! Вы не идиот. Ваш сын болен, но не нужно винить себя… Подозреваю, небольшой невроз присутствует, ничего странного, с вашим образом жизни и грандиозными планами… Но сейчас у половины какой-нибудь невроз. Если хотите, могу что-нибудь выписать. У вас как со сном?

— Нормально… Но постойте, ведь все равно должна быть какая-то причина…

— А с давлением? — не слушал Капралов. — Тоже? Вот и хорошо! На самом деле, нужно больше отдыхать, заниматься спортом и не забивать голову ерундой. Постарайтесь не фиксироваться на этом. Главное — не стесняйтесь выражать эмоции. В пределах разумного, конечно. Если за месяц не пройдет, я вам что-нибудь пропишу. Правда, выкиньте вы все это из головы!

— Хорошо! Понял! Постараюсь выкинуть из головы! Хотя наверняка у вас бывали истории и похлеще.

Леонид Сергеевич поднялся.

— Ну что ж!

Он сделал несколько шагов к двери. Капралов взял портфель и пошел следом.

— Если не трудно, скажите тогда в приемной, сколько я вам…

— Вы сошли с ума! — воскликнул Капралов строго, но Леонид Сергеевич юмора не оценил — его прощальную улыбку перекосило, а левое веко снова задергалось. Чтобы успокоить несостоявшегося пациента, психиатр торопливо продолжил: — Я с вас ничего не возьму! На всякий случай.

— Спасибо, Лука Романович! — снова расцвел Леонид Сергеевич, потянул ладонь из кармана брюк, но на полпути остановился. — Да, еще секунду.

Он подошел к столу и взял матрешку.

— Раз уж вы отказываетесь от денег, я подарю вам ее, — сказал он. — Пусть напоминает о нашей встрече.

4

Проход во двор типично московского грязно-голубого особняка с интересным адресом Малая Лубянка, 6 был совершенно свободен и потому привлекал внимание лишь не рассчитавших сил ночных пешеходов, уже в гулкой арке начинавших торопливо расстегивать ремни. Однако мало кому из них было суждено облегчиться за неприметным фасадом: не успевал страждущий пошире расставить ноги, как в спину ему ударял свет прожекторов, и неизвестно откуда появлялись двое мужчин в черной униформе. Большинство распоясавшихся на ходу запихивали обратно в штаны все, что успевало оказаться снаружи, и улепетывали, не дожидаясь их приближения. Самые медлительные, узнав от охраны, куда забрели, выбегали обратно на улицу, позабыв о приличиях.

По периметру глухого двора располагались пять незатейливых деревянных дверей. Все они вели в подразделения одного хорошо известного учреждения: здесь принимали посетителей, выдавали справки, сюда под предлогом допросов по несуществующим уголовным делам приглашали на смотрины потенциальных сотрудников. В этот двор шли все те, кого по разным причинам не хотели или не могли принять в большом доме напротив. Вывесок на дверях не было, но в них и не было нужды: даже пришедшие впервые быстро соображали, куда идти — двери различались по цветам.

Самыми популярными были синяя и зеленая — почти всегда к ним стояла очередь. В красную и желтую тоже входили довольно часто. И только дальняя, бордовая, казалось, не вела никуда: на гладкой поверхности ни замка, ни замочной скважины, ни смотрового глазка, одна лишь невзрачная ручка. Тем интересней было за эту ручку потянуть: бордовая деревяшка легко подавалась, обнаруживая за собой еще одну, уже настоящую дверь: стальную, с кодовым замком и видеокамерой. После звонка по домофону для некоторых открывалась и она, вооруженный прапорщик требовал документы и, не произнося больше ни слова, отводил посетителя в нужный кабинет. Какова бы ни была цель визита, в коридорах тот не встречал ни души.

Именно здесь на следующий день после знакомства Капралова с Шестаковым в небольшом почти свободном от мебели кабинете на втором этаже встретились двое: хрестоматийного вида широкоплечий блондин лет тридцати с квадратной челюстью и седовласый мужчина сильно за пятьдесят, больше похожий на американского шпиона, чем на русского разведчика. Молодой сидел за столом без пиджака, в белой рубашке, туго завернутые манжеты открывали мускулистые предплечья. Его гость был одет в элегантный темно-синий костюм и кожаные туфли на высоком каблуке. Несмотря на едва послеобеденный час, перед ними стояла уже сильно початая бутылка коньяка.

— Как я вам завидую, Михаил Африканыч! — говорил блондин своему визави, подперев подбородок ладонью. — Конечно, мы тоже делаем важное дело, но в ваше время были ориентиры, вы знали, ради чего это все. А что сейчас? — Он понизил голос, перейдя с баритона на бас. — Людей зомбируют, Михаил Африканыч! А в результате страдает страна! Такое впечатление, что это кому-то выгодно!

— Выгодно-невыгодно… — раздраженно пробормотал мужчина в костюме, придирчиво разглядывая ногти на левой руке. — Вася, чего ты передо мной-то здесь? Да я бы все отдал, чтобы родиться лет на тридцать позже! И идеалы бы отдал, и чистые руки, и горячее сердце. А знаешь почему? Потому что у меня к рукам и сердцу прилагается еще и холодный ум. — Он трижды постучал себя согнутым указательным пальцем по лбу. — У вас куда больше выбора, чем было у нас.

— Простите, товарищ генерал! — выпалил Вася, вскинув голову.

— Блин… Расширял бы ты кругозор… Ты телевизор смотришь?

— Не, не смотрю, не нравится. Если только сериалы иногда. Это мой выбор, между прочим!

— Вот, значит, как? Нравится, не нравится, а смотреть надо!

— Я все в интернете читаю. А телек оглупляет.

— Странно все-таки. Молодой вроде человек… Давай-ка проведем эксперимент.

Он достал из пиджака телефон и стал тыкать пальцем в экран.