Цена Рая

Профессор, шагавшая рядом, похоже, не интересовалась тем, что вокруг; она лишь хотела дойти как можно быстрее до руин древнего храма. Почему её не радовала окружающая красота? В конце концов, Роза спросила об этом её прямо. «Красота не вечна», — всё, что ответила профессор.

После такого ответа Роза вновь посмотрела на лицо профессора. Может, она сама когда-то была красивой? У неё были хорошие скулы и идеально сбалансированные черты — вполне возможно, она была красивой, когда была моложе. И сейчас она могла бы быть привлекательней, если бы сменила настроение и хоть иногда улыбалась.

Профессор взглянула на темнеющее небо.

— Солнце садится. Нужно идти дальше.

Роза пошла вперёд, чтобы показывать дорогу.

— Но надо быть аккуратнее, — предупредила она. — А то можем спугнуть его.

— Кого? — не поняла профессор.

— Брата Хьюгана, конечно.

Роза удивилась. Она что, уже забыла зачем они идут?

Тени сгущались. Петра Шулоу бросила взгляд на идущую рядом с ней девушку. Она завидовала уверенности Розы; похоже, Розу никогда не посещали сомнение и страх. Наверное, это одно из преимуществ молодости. И этот парень Рез такой же.

Идя вслед за Розой между деревьев, профессор почувствовала странное ощущение пустоты на душе. Трисиликат был последним кусочком паззла; теперь она не сомневалась, что это была та самая планета, которую нашёл Гиллан. Гиллан и её родители. Но почему-то знание того, что она достигла цели своих поисков, не принесло ей ожидаемого удовлетворения. Вместо радости она словно онемела.

Её мысли всё время возвращались к подростку-сироте. Как и Петра, Рез остался без родителей в очень раннем возрасте. Каково было ему, брошенному малышу, оказавшемуся среди инопланетян? Было ли это для него раем?

В другой части леса Доктор, Рез, и Кэйлен возвращались на корабль; у каждого были тяжёлые мешки с семенами джиненя. «Жаль, что вы не изобрели тачки», — пожаловался Доктор, когда они подходили к кораблю. К их радости, из шлюза вышел Хеспелл и помог им. С ним была Аня Бейкер, которая теперь выглядела гораздо лучше, чем во время их ухода. У неё, похоже, прошёл шок после увиденного ею превращения витику, и она снова стала собой.

— Уже лучше? — спросил Доктор, довольный, что его пациентка уже ходит.

— Намного лучше, — сказала она с улыбкой. — Благодаря вам.

Доктор обратил внимание на то, как близко она стояла рядом с рыжеволосым парнем. Ему это показалось милым; долговязый и немного неловкий Хеспелл и маленькая, изящная Бэйкер были бы хорошей парой. Он надеялся, что у них будет шанс на это.

Пока Хеспелл и Бэйкер взялись переносить джинень в лабораторию, Доктор разыскал Кендла. Вполне ожидаемо, бывший десантник был в центральном отсеке, один.

— Нашли то, что искали? — спросил он у зашедшего Доктора.

— Думаю, да. А вы смогли придумать способ доставки в них этой жидкости? Раствор не будет лекарством, если мы не сможем контролировать дозу.

Кендл пожал плечами:

— Нашёл запчасти от оборудования для уборки и кое-что из них соорудил, — ответил он Доктору. — Вы правда думаете, что побрызгав этим на существ можно превратить их в исходную форму?

Доктор скривился.

— Теоретически — да, — он склонился над пультом Кендла и прочёл данные на экране. — Кстати, о теориях. Восстановление — 95 %, неплохо… О чём я говорил? Ах да, теории… — он запнулся и нахмурился, словно выстраивая свои мысли.

— А что между вами и профессором Шулоу?

Лицо Кендла стало жёстким.

— Вы на что намекаете? — прошептал он с угрозой.

Доктор шагнул назад и взмахнул руками, демонстрируя, что он безобиден и, что более важно, безоружен. Он жалел, что предварительно не надел очки, такой человек как Кендл вряд ли ударит очкарика.

— Просто спросил, вот и всё. Как вы с ней познакомились? Почему вы так преданны ей? Вот и всё. Ничего больше.

Что бы себе изначально Кендл не предположил, похоже, этого ему хватило в качестве извинения. Он снова опустился в кресло.

— Она моя племянница, — сказал он Доктору.

— Так вы её дядя! — сказал Доткор, искренне застигнутый врасплох этим откровением.

— Да, это так называется. Она — дочка моей покойной сестры.

— Дядя, дядя, — повторял Доктор, прогоняя новую информацию в голове, словно компьютер, в который поступили новые данные. — Дядя Кендл, десантник. Так… Говорите, вашей сестры нет в живых?

Кендл опустил голову.

— Когда это произошло, Петре было всего десять лет. Моя сестра и её муж были в составе экипажа Гиллана. Она видела их отлёт на «Армстронге», а вернулись они в гробах.

Доктор кивнул. Теперь всё обретало смысл.

— Это было ужасно. Меня не было, я был на войне. Когда вернулся, взял Петру к себе.

— Вы её вырастили?

— Она была единственным ребёнком моей сестры, — ответил он, словно это всё объясняло.

— Вы, должно быть, гордитесь ею. Похоже, у неё не плохо всё сложилось, принимая всё во внимание, — помолчав, сказал Доктор.

Кендл поднял взгляд и посмотрел Доктору в прямо глаза.

— Вы правда так думаете?

Доктор не решился ответить, в кои-то веки выбрав молчание вместо потока слов.

— Она была весёлая девочка, — продолжал Кендл. — Всегда смеялась.

Он встал и занялся другим пультом. И хотя Кендл повернулся спиной, Доктор чувствовал, что у того слёзы на глазах от этих воспоминаний.

— Не помню, чтобы она хоть раз смеялась с тех пор, как погибли её родители.

— Скорбь бывает очень тяжёлой, — сочувственно сказал Доктор.

Кендл развернулся лицом к Доктору.

— Но когда-нибудь она должна прекратиться. Нужно жить дальше.

— А она скорбит до сих пор?

Кендл снова повернулся к пульту.

— Я даже не знаю. Она никогда не говорит об этом. Всегда такая целеустремлённая. Вначале стремилась закончить школу. Затем — получить все возможные учёные звания, которые только могла. И, в конце концов, она начала изучать космический фольклор, все легенды и мифы последнего рубежа.

— Которые, в конечном итоге, и привели её сюда. В рай.

Кендл кивнул. «Как вы думаете, это сделает её счастливой? — он грустно покачал головой и сам ответил на свой вопрос. — Я в это слабо верю…»