Цена соблазна

А с ней… Она так не может – с невозмутимым лицом лгать о подобных вещах!..

– И где же ты заметила шутки? – усмехнулся Артем.

Машину заводить не стал, смотрел на Майю. Молчал, улыбался, думая о чем-то своем. Несомненно, приятном.

– Насчет моей беременности, – ответила она нервно. – Мне кажется, это уже переходит все границы разумного. Ты не видишь берегов, Артем! Можно же было придумать что-то менее… Менее…

Хотела сказать «интимное», но смутилась.

– А я и не шутил, – отозвался он, но его глаза смеялись. – Чистейшая правда, Марусь! И про свадьбу, и про беременность. Я лишь немного забежал вперед...

– Ну уж нет, ты явно убежал не в ту степь! – заявила она упрямо.

Отвечать Артем не спешил. Молчал, разглядывал ее, и от этого взгляда Майе с каждой секундой все больше становилось не по себе. Даже показалось, будто бы Артем видит ее насквозь и взгляд его серых глаз проникает сквозь защитные барьеры, которые она так долго и старательно возводила, загоняя свою чертову влюбленность в самый дальний угол подсознания.

Пыталась задушить, но нет... Так с ней и не справилась!

И теперь Майя боялась, что он вот-вот поймет… Догадается, что у нее почти не осталось сил сопротивляться, и этот самый злой рок, который случился с ней то ли в седьмом, то ли в восьмом классе, снова настигнет...

Тут Артем взял ее за подбородок, не давая отвернуться.

Не надо было мне приезжать, тоскливо подумала Майя, дожидаясь, пока его губы коснутся ее. Она ведь сразу же почувствовала… Стоило ступить в стеклянный холл аэропорта Н-ска, как поняла, что Артем где-то рядом.

И этот город пропитан его присутствием.

Вот и сейчас… Его присутствие пронзало насквозь, лишая ее связных мыслей. Былая болезнь захватила целиком, не оставляя шанса на излечение. И Майя потянулась к его губам, решив: как будет, так будет!..

Но тут, как назло, завибрировал телефон, но что Артем негромко выругался.

– Посмотри! – попросила его Майя. – Может, там что-то важное.

Хотя ей казалось, что на целом свете нет ничего более важного, чем их поцелуй. И еще благополучие их сына.

– Мама опознала таблетки, – произнес он, прочитав сообщение. – Их используют для лечения биполярного расстройства.

– Биполярное расстройство? – озадаченно спросила Майя. – Это ведь какое-то… психическое заболевание? Что-то вроде раздвоения личности?

Артем подтвердил, что, кажется, так оно и есть, но Галина Михайловна объяснит им все подробнее.

– Не понимаю... – пробормотала Майя. – Но кто?! Думаешь, у Дарьи Владимировны раздвоение личности? Она слетела с катушек и уничтожила половину нашего класса? – Майя совершенно растерялась. – Нет, не клеится. Еще можно притянуть за уши историю шестилетней давности, но не сегодняшние дни!.. – Представить Дарью Ветлицкую, нападающую на Родьку и Орелию, а потом в порыве неконтролируемого гнева уничтожающую «Слезы моря», у Майи не получалось. Если только написать анонимку в полицию – на такое пенсионерка вполне способна. – Нет, Артем, это не она!

– Не она, – согласился он. – Но, возможно, ее дочь.

– И не Элька, – покачала головой Майя. Те, другие фотографии, не давали ей покоя. – Мы с ней столько лет общаемся, почти с первого класса. Не было у нее никаких психических заболеваний, наоборот!.. Знаешь, у Эльвиры Ветлицкой довольно устойчивая психика… во всех жизненных ситуациях. Конечно, без истерик и депрессий не обходилось, но таблетки она никогда не употребляла. – Тут Майе захотелось схватиться за голову. – Артем, я не знаю… Не знаю, кто страдает биполярным расстройством в семье Ветлицких!

Он тоже этого не знал.

– Зато я знаю другое, – неожиданно добавил Спасский, вновь посмотрев ей в глаза. – Ты – мое психическое заболевание, Марусь! И мне жаль, что я упустил тебя шесть лет назад. Не должен был, но повелся... Поверил тому звонку. Решил, что я тебе не нужен и ты улетела, даже не захотев со мной попрощаться. Но куда сильнее я жалею, что не понял сразу… Потому что должен был жениться на тебе сразу же после школы.

Она покачала головой.

– Нет, Артем! Не нужно… Зачем нам ворошить прошлое? Лучше уж прекратить, пока это не зашло слишком далеко.

– Это невозможно, Марусь! – констатировал он. – Я уже ничего не могу прекратить. Не могу остановиться, потому что ты мне нужна. Без тебя уже никак…

Затем он наконец-таки ее поцеловал, и Майе стало совершенно все равно – кто лечит, кого лечит, зачем и от чего.

Глава 10

Оторваться друг от друга вышло далеко не сразу. Да и как тут можно оторваться, когда настолько сладко, настолько нежно, но в то же время напористо!.. Когда по всему телу – раскаленные волны, и каждая клеточка трепещет от предвкушения, от ожидания большего, а Майины подозрения о собственной фригидности давно уже растворились в горячечной лаве желаний...

Но все же очнулись.

Первым пришел в себя Артем, которому Майя давным-давно вручила бразды правления над своим телом, заблудившись в мире желаний.

Потому что она так долго… Так сильно и так истово его любила, желала, надеялась, мечтала. И это собиралось, копилось, откладывалось в течение многих-многих лет. В школе, после нее и за все те годы, когда Майя была вдали от Артема, старательно борясь со своим казавшимся ненужным чувством.

Пыталась от него излечиться, но так и не смогла.

Оборона рухнула, а последние защитники бастиона с пылкой страстью сдавались в плен. И эта страсть, эта вырвавшаяся из заточения волна желания была столь сильна, что Майе давно уже стало неважно, что они до сих пор находятся в подворотне рядом с домом Старой Ветлицкой. Сидят в машине, где она непостижимым образом очутилась коленях Артема, таким же непостижимым образом оставшегося без футболки – она и не помнила, как это вышло, – а тот почти стянул с нее узкую шелковую блузку, ловко справившись с застежкой бюстгальтера.

Тут Артем выпутался из омута ее рук, из плена их поцелуев и посмотрел на Майю осоловевшим взглядом.

– Нет, не тут… – покачал головой. – Не тут, Марусь! Доедем до дома, здесь недалеко!

Казалось, решение далось ему так же сложно, как и ей.

Но Артем был прав, прав!.. Она отдала бы все, чтобы как можно скорее получить вожделенное, но не здесь же, не в машине под окнами квартиры Старой Ветлицкой!..

Майя покивала, переползая на свое сидение, и Спасский завел мотор. Джип рванул, понесся по вечернему Н-ску.