Цепная лисица

Я потёрла лицо, желая прогнать воспоминания. Сейчас я живу одна, и всё это в прошлом. Мама далеко, в другом городе, да и с возрастом она стала куда терпимее. Вот только удушающий страх остался со мной – он жил в лёгких и напоминал о себе, стоило подумать про мать.

“Забудь! – сказала я себе. – Нашла из-за чего париться! Что, других проблем нет?”

Сейчас важнее всего было поговорить с Алеком. Удостовериться, что он назвал меня “лисицей” по ошибке.

Да, подходить к Псу лишний раз – то ещё унижение. Но какие у меня были варианты?

С этими мыслями я и вышла из дома.

Улица встретила осенним ветром и неприятной мелкой моросью. Ветровку давно было пора менять на что-то посерьезнее. Закутавшись в шарф и обходя встречающихся на пути зверолюдомонстров, я грустно поплелась к остановке, к которой уже подъезжал нужный автобус.

Дойти до аудиторий мне было не суждено. У каменной арки, служившей входом на территорию университета, поджидал серый Койот. Я заприметила его ещё издали. От неприятного предчувствия похолодели ноги.

Делая вид, будто вспомнила про важные дела, я резко развернулась и торопливо двинулась в обратном от универа направлении. Глупость, конечно, вряд ли староста поджидал именно меня. Делать ему что ли нечего? Но Лиса так испуганно тявкала, а инстинкты так громко вопили, что игнорировать их было невозможно. “Лучше отойду подальше, подожду пока этот стрёмный тип свалит, и тогда уже решу, как действовать”, – подумала я.

Я шагала прочь, пытаясь отделаться от пугающего запаха Койота – сырой земли и полевой травы, но тот словно преследовал по пятам. Оставалось надеяться, что это мне попросту мерещится из-за страха.

Пройдя ещё остановку, я, наконец, оглянулась. И вздрогнула. Павел стоял прямо за моей спиной и миролюбиво улыбался. Вероятно, он редко практиковался в улыбках, потому что получалось у него из рук вон плохо. Скорее походило на оскал.

– День добрый, – хмыкнул он, как ни в чём не бывало.

– Ты ко всем людям подкрадываешься? – неприветливо спросила я.

– Нет, только к прогульщикам – по-другому их не поймаешь.

– Непрогуливающий студент – подозрительный студент, – глупо отшутилась я, но голос прозвучал, как жалкий писк.

– Тебя же зовут Аустина, если не ошибаюсь.

– Тина, – поправила я. Терпеть не могла своё полное имя.

– Ти-ина, – протянул староста, его звериные глаза прожигали во мне дыры. – Нам нужно поговорить, Тина. Давай посидим где-нибудь, – Он оглянулся. – Как тебе вон та кафешка? – Он указал на ближайшую вывеску “Кафе У дома”.

– Некогда мне с тобой рассиживать.

– Да? А чем это ты занята? Давай, я настаиваю. Угощу чаем, так и быть.

– Никак не могу, – я всё ещё лелеяла надежду сбежать, когда вдруг Койот, растеряв всю свою напускную вежливость, крепко взял меня под локоть. Я почувствовала его когти даже сквозь ветровку. Он буквально волоком потащил меня за собой. Его не волновали ни оборачивающиеся прохожие, ни моё мнение, ни уж тем более прогул занятий.

На середине пути я пришла в себя, вырвала руку и дальше пошла с гордо поднятой головой, словно это была именно моя идея: посидеть в кафе с мутным типом. А что оставалось? Не съест же он меня, в конце концов?

Мы сели за столик, и к нам процокала каблучками официантка. У неё была кроличья мордашка и торчком стоящие локаторы- уши. Плечи расправлены, грудь выставлена вперёд, как гордый трофей. И только глаза – мутные… Крольчиха замерла у нашего столика, поглядела на Койота, моргнула в растерянности и вдруг съёжилась под его взглядом. Кроличий нос заплясал, словно его кто-то дёргал за невидимые ниточки. Вжав голову в плечи, она протянула нам меню и, спустя пару секунд, уже была в противоположном конце помещения. Неужели учуяла, что столкнулась с хищником? Чувствует, но не понимает, в чём дело? Или тоже видит?

Павел повернулся ко мне. Вид у него был самый что ни на есть плотоядный.

– Ты же не собираешься её съесть? – неловко пошутила я. А в голове прозвучало продолжение – “а меня?”.

– Не люблю выковыривать шерсть из зубов.

– Для такого давно существует разделочный нож.

Койот окинул меня цепким взглядом, точно выискивая что-то на моём лице. Кивнул каким-то своим мыслям и серьёзно спросил:

– Про нож – это твоя навязчивая идея или просто неудачная шутка?

Растерянно пожав плечами, я схватилась за меню, стрельнула взглядом по столу, выискивая, чем в случае опасности можно огреть этого психа по голове.

– Поэтому поздно прозревшие так опасны, – пробормотал Павел себе под нос.

– Слушай, может хватит загадок? – у меня кончалось терпение. – В конце концов, это ты меня сюда затащил. Тебе чего нужно-то? Моё исключение так парит?

– При чём тут исключение? – отмахнулся он, будто я глупость сморозила. – Хотел удостовериться кое в чём. Вот скажи… кто я?

Отложив меню, я нацепила дежурную улыбку.

– Староста потока. Грубиян. Стрёмный тип. Достаточно?

– Кто ещё? – он ничуть не обиделся. – Может сравнишь, ну не знаю… с животным?

– А можно с деревом?

Я ясно понимала, чего он хочет, но такой поворот пугал только сильнее. С чего вдруг он мною так заинтересовался? Может, он отлавливает таких, как я, почём мне знать? Проверять желания не имелось.

– Куда подевалась вчерашняя бравада? – Койот расслабленно откинулся на стуле, его два хвоста легли ему на колени. Он задумчиво постучал когтями по столу: – Зря упрямишься. Я твой единственный шанс дожить до конца недели. Или даже до конца дня. Думаешь, я один заметил, что ты прозрела?

– Что, прости?

Павел сделал неопределённый жест рукой.

– Возвышение, прозрение, эскалация – называй, как вздумается. Вот только с чего вдруг у такой невзрачной, замкнутой зазнайки проснулся Эмон? – Он окинул меня задумчивым взглядом, будто высматривая что-то и не находя. – Выглядишь довольно заурядной. И родители, видимо, незрячие, раз совсем не в курсах. С тобой случаем чего-то драматичного в последнее время не происходило? Может, не знаю, родственник особенно эпично откинулся у тебя на глазах? Или, там, парень бросил? Для таких девушек, как ты, это равносильно концу света.

Я только головой покачала, не зная, как реагировать на такую наглость.

– А не пошел бы ты? – я встала.

Подавшись вперёд, Койот мягко обхватил моё запястье и потянул вниз, приговаривая, словно неразумному ребёнку:

– Ну-ну, расслабься, не психуй. Может, чаю? Давай-ка, садись обратно. Я не закончил.

Желания продолжать разговор не было, но ноги приросли к земле, колени подогнулись, и я села, словно под гипнозом – как тогда, в аудитории, когда Павел требовал ответа на вопрос. Только в тот раз получилось воспротивиться, а теперь – нет. Морда Койота расплылась, за ней проявилась человеческая личина. Впалые виски, резкие черты лица, угрюмый, тяжёлый взгляд, нахальная улыбка. Он отпустил мою руку.