Цепная лисица

Может, вот она, моя суперспособность – злиться… и людей от себя отталкивать? Если так, то я самый большой неудачник во вселенной.

До ушей донёсся нарастающий гул голосов, двери аудитории распахнулись, и в коридор вывалила толпа сонных студентов. Профессор совсем их уморил. В воздухе разлился медовый аромат. Алек. Через пару секунд я его увидела, и сердце, точно по команде, сделав кульбит, забилось чаще.

Алек шёл в обнимку с какой-то Енотихой и весело болтал со своим долговязым другом – раздолбаем, прогульщиком и любителем травки, верблюдом Ромой…

Я уже было двинулась к ним, когда Алек вдруг заметил меня. Я несмело помахала. Перемена на лице Алека походила на смену дня и ночи. Глаза потемнели, губы скривились, словно от зубной боли. Он что-то тихо сказал друзьям. Те, кинув на меня любопытные взгляды, кивнули и направились к выходу, а он торопливо зашагал ко мне. Мои и без того слабые надежды на разговор скукожились под пристальным взглядом Пса.

– Слушай, Тина… Чего тебе опять нужно? – раздражённо рыкнул Алек, беря меня за плечо и, точно надоедливого ребёнка, отводя в конец коридора. Туда, где никто не мог нас услышать. – Заняться больше нечем, кроме как путаться у меня под ногами? – его взгляд переместился мне за спину, куда-то выше моей макушки.

– Куда ты смотришь? – не удержалась я, оборачиваясь. Но за спиной было пусто. Никого…

Алек отошёл на полшага, скрестил руки, сказал медленно и чётко, точно вбивая гвозди:

– Давай-ка договоримся, что ты меня оставишь в покое, ладно? Я уже устал тебе намекать на это. Вроде же не дура? Поэтому просто скажи, что поняла, и давай разойдёмся.

Он был взбешён, как может быть взбешён пёс, которого надёргали за хвост надоедливые дети. Но ещё я видела отпечаток страха за сведёнными бровями, боль за сжатыми кулаками, отчаяние за напрягшимися плечами. Взгляд его карих глаз то и дело прыгал куда-то мне за спину, словно даже смотреть на меня ему было противно. Стоять рядом – неприятно. Говорить – мерзко.

Почему он так со мной? За что? И зачем я продолжаю этого человека любить? Вот бы вырвать больное сердце да заменить на новое, чистенькое. Но нет, стою тут, чувствуя себя медузой на песке, в которую тыкают палкой, чтобы она побыстрее издохла. И ничего не могу поделать!

Лиса не шевелилась, словно боясь сделать хуже.

– Мне нужна помощь, и… кроме тебя не к кому обратиться, – прошептала я в отчаянии.

– Что ты там бубнишь?

– … насчёт вчерашнего, – громче сказала я. – Почему ты назвал меня “Лисицей”?

Алек скривился, точно ему наступили на больную мозоль. Оглянулся, пошарил взглядом в опустевшем коридоре, обеспокоенно потёр лоб:

– Тина, если это то, о чём я думаю, то мой тебе совет – ни с кем не говори о своих странностях. Никто не должен знать, понимаешь? Ты привыкнешь. Просто живи, как жила.

– Ты тоже…

– Ни с кем Не Обсуждай. Даже Со мной, – отчеканил он. – Мне проблемы не нужны. Тем более чужие.

– Но подожди! Объясни мне… мы же друзья.

– Мы были друзьями в детстве, Тина. Но это в прошлом. Пойми уже, наконец.

После этого он развернулся и молча ушёл, оставив меня одну.

***

В университете пришлось задержаться. Профессор философии, тот самый, который утром не пустил меня на пару, завалил работой в счёт пропущенного занятия. И как только умудрилась попасться ему на глаза! Несколько часов кряду я проверяла контрольные студентов, проклиная Койота, из-за которого и опоздала на пару. Память услужливо напомнила, что я и не собиралась сегодня учиться, но вина старосты в моих глазах от этого не уменьшилась ни на йоту.

Когда я закончила, настроение было наиотвратнейшим. Итог дня: Алек послал куда подальше. Староста зубы на меня точил… Ещё и на улице царила темень, добавляя мрачных мыслей, – Питере осенью так рано наступает ночь.

Фонари только-только зажглись, и их свет едва пробивался через влажный воздух. Осенняя морось неприятно холодила кожу.

Вжав голову в плечи и подняв повыше воротник куртки, я поспешила к выходу с территории университета. Я всё думала про слова Алека. Даже в воспоминании они отдавались тянущей болью в сердце. Может, действительно, просто притвориться, что всё в порядке? Ведь научилась же видеть человеческие лица за звериными масками, так может, если тренироваться, звери и вовсе исчезнут, и буду жить, как прежде?

Я уже шагала к остановке, когда меня настигло короткое, но властное “Девушка, постойте!”.

Это оказался Ящер-декан. Он укрывался от дождя под аркой университета, примерно там же, где утром подкарауливал Койот.

– Подойдите, пожалуйста! – крикнул декан. Я приблизилась не без опаски, ведь это именно с ним вчера разговаривал Павел. Интересно, декан знает о моих прогулах? Как бы с бюджетного не выперли…

– Здрасте, – неловко поприветствовала я, стараясь не смотреть на Ящера. Уж больно жуткие у него были глаза – неподвижные чёрные бусины с жёлтой каймой, и никакой мутной плёнки. Мощную шею покрывали вертикальные складки, кожа вся в мелких чешуйках. Одет с иголочки – чёрный костюм, белая рубашка, точно Джеймс Бонд на задании.

– Добрый вечер, – очень вежливо поприветствовал он. Голос был хоть и по-стариковски хриплый, но глубокий, а тон вкрадчивый. – Сегодня вы, милая, что-то подзадержались. Закрывали долги?

– Ага, – невнятно откликнулась я, чувствуя странную дрожь в коленках. Ящер смотрел внимательно, словно ощупывая взглядом. Интересно, сколько ему лет? По голосу – старик. А по осанке – в расцвете сил. Странно, но рассмотреть человеческое лицо за маской рептилии никак не получалось. Словно звериная форма была у декана плотнее и… реальнее, чем у остальных. Мы, несомненно, встречались раньше, ведь откуда-то же знаю его должность – даже сомнений не возникает. Но вспомнить облик не выходило, тот словно ускользал из памяти.

– Напомните, пожалуйста, как вас зовут?

– Тина, – настороженно ответила я. Дождь усилился, вода попадала за воротник, но я не спешила спрятаться от непогоды под аркой.

– Тина. Да, это имя вам подходит, – как бы между прочим сообщил Ящер. – Живое. От него пахнет болотом. Берегите его. О, у вас тут сбилось. Можно? – он протянул ко мне чешуйчатые руки. Я кивнула, и Ящер, поправив мой съехавший на бок шарф, буднично сказал: – Милая, вы сегодня ничего не бойтесь. Если запутаетесь, то ищите светлое стекло. И ладонь не отпускайте, договорились?

– Какую ладонь? Я вас не понимаю, – пролепетала я, вконец растерявшись.

– Поверьте, Тина, и сам не понимаю. Просто знаю, что вам необходимо помнить про стекло. И про ладонь. А уж зачем, вы сами должны понять. Скоро, уже скоро всё случится… – добавил декан и вдруг тихо засмеялся стариковским, похожим на кашель, смехом.

Я плотнее засунула руки в карманы, пытаясь справиться с охватившей тело тревогой. В голову мне пришло, что декан не просто какая-то ящерица. А варан или вроде того.