Человек

– Н-у-у, что скажешь теперь, Книга Книг?
– прищурив глаза, надменно вопрошает Библию современник после очередного эксперимента где-нибудь в космосе.
– Где Бог твой? Мы сами боги!

– Ты прав, - соглашается Библия.
– «Я сказал: вы - боги, и сыны Всевышнего - все вы» (Пс. 81,6) и еще: «А если дети, то и наследники» (Рим. 8,17).

Ты, человек, унаследовал от Отца часть Его разума и творческой способности. Возможно, размышления об этом побудили Чехова написать:

«Человек одарен творческим разумом и силой, чтобы преумножать то, что ему дано».

А дано, помимо разума, многое:

«Наполняйте Землю, и обладайте его» (Быт. 1,28).

Этим мы и занимаемся.

Земля с ее окрестностями и есть точка приложения нашего разума, нашей силы. Именно в этой области осязаемого и видимого мы и сильны. Потому успешно движется человек в познании материального мира. Но там, где кончается материя и начинается область духа, человек заметно теряет самоуверенность. Он ищет опору в духовном мире, и все познания его в нем ограничиваются полосой светотени на грани двух миров и отдельными попытками проникнуть вглубь понятия «дух».

Прежде, чем перейдем к знакомству с христианской концепцией ЧЕЛОВЕКА, изложим наши понятия о науке, попытаемся написать наш христианский автопортрет без атеистического грима; обнародовать нашу точку зрения в противовес той, на которую силятся поставить нас атеисты в глазах общественности.

Кто такие «мы»? С кем имеет дело читатель в этой книге?

Не просто представители религии, мы - христиане-баптисты. Подчеркиваем это с единственной целью: не хотим, чтобы нас ставили рядом и считали заодно с инквизиторами, папами и духовенством Царской России, которые бросили тень на прекраснейшее из учений, которые сделали имя Христа ненавистным для многих.

«Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что затворяете Царство Небесное человекам; ибо сами не входите и хотящих войти не допускаете» (Мат. 23,13).

Не хотим, чтобы нас путали и с некоторыми иными христианскими учениями.

А в общем приятнее называться просто христианами. Баптист - крещенный по вере (греч.), сознательно, взрослым, а не младенцем.

Запрещают ли наши убеждения познавать мир?

Нет. Многие из нас с большим желанием окунулись бы в науку, но путь серьезного христианина в нее довольно часто прегражден шлагбаумом с надписью: «Бог или наука». Христианин прекрасно совместил бы одно с другим, но выбор, порою, обязателен.

Так что, если и есть какой запрет, то не со стороны наших убеждений. Если решен главный вопрос о взаимоотношении с Богом и в душе твердая уверенность Вечной жизни - пожалуйста, изучай, познавай, - «это все приложится вам» (Мат. 6,33).

А можно посвятить жизнь изучению какой-то детали мироздания и так и не выкроить время для решения своей вечной участи и услышать в итоге:

«Ибо какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит? Или какой выкуп даст человек за душу свою?» (Мар. 8,36-37).

Что мы думаем о науке?

Наука - это не кодекс одних лишь неоспоримых истин, а процесс познания, процесс совершенствования и обновления наших представлений о мире, где мы живем. Здесь наряду с фундаментальными истинами имеют место предположения, ошибки, заблуждения. И это не принижает достоинств науки, лишь подчеркивает сложность нашего мира.

Мы считаем, что большинство серьезных ученых мира делает свое благородное дело, не вдаваясь ни в религию, ни, тем более, в атеизм.

Изучают, обогащая человечество новыми познаниями, новыми возможностями и мало отдаются тем или иным настроениям.

Вопрос в том, кто и как использует достижения и имена ученых.

Атеизм не прочь бы пристегнуть науку к своему седлу или хотя бы уговорить некоторых ученых время от времени подежурить на антирелигиозном посту.

Но наука сосредоточена не только в отдельных странах с антирелигиозным уклоном, ученые трудятся везде и среди них немало тех, кто искренне верят в Творца, и эта вера не мешает им успешно трудиться. Есть, конечно, и те среди них, кто более склонны к атеизму. А в основном они нейтральны, что и располагает к ним сердца всех людей.

«Наука - дело абсолютно объективное, и сама по себе она бесстрастна». (Николай Семенов)

«А споры бывают. И возникают они обычно там, где научные данные пытаются подать в крутом антибожественном соусе и величайших «каменщиков науки», заложивших ее фундамент, известных миру как почитателей Творца, причисляют к лику борцов с религией:

Коперника и Ньютона, Кеплера и Гершеля, Декарта и Сенеки, Дарвина и Эйнштейна, Пирогова и Павлова.

На неизбежный в таких случаях вопрос об источниках библиографических данных можно ответить хотя бы так:

«Мы с вами, товарищи-оппоненты, не в равных условиях. Ваши сочинения можно встретить во всех библиотеках и книжных магазинах. Другие книги, исчезнувшие в мрачные 37-е годы, больше не издавались. Но слава Богу, что 37-е годы не имели всемирного характера и благодарное человечество хранит воплощенные в слова мысли гениев».

Но вера христианина не покоится на их именах. В ее основе краеугольные камни личного общения с Духом Божиим. А вместо библиографических данных можно поместить иллюстрации к антирелигиозной статье философа М.Скибицкого. Это официальное подтверждение религиозности ряда выдающихся ученых.

Противоречия науки и религии могут возникать лишь в области причинности.

К примеру: два человека обнаружили вдруг незнакомый предмет. Каждый может высказывать свои соображения о структуре, назначении и о том, как он оказался здесь.

Но этот предмет уже есть, независимо от того, что мы думаем о нем. Эти разномыслия не мешают одному и другому продолжать исследования.

Материализм, отказавшись от идеи Творца, был загнан железными законами логики в тупик. Он вынужден был придумать иного творца, наделив его творческими способностями и дать имя: природа.

Она творит, экспериментирует, совершенствует, контролирует, и все это на уровне, недосягаемом для человеческого гения.

Примеры.

Лучшие образцы оптических приборов так далеки по совершенству, надежности и компактности от обыкновенного глаза.

Или же современнейший радар - лишь определенное подобие локационного органа летучей мыши и в тысячи раз худшее по всем параметрам.

Рука об руку с ее 6-7 степеням свободы движения, к тому же лишенная чувствительности и самообновления, так несравнима с обыкновенной рукой с ее 27-ю степенями свободы.