Черные лебеди

«Я хочу работать с тобой на севере!» – ответил Михаил Михайлович. – «Надоело мне здесь. С женой проблемы, денег ни на что не хватает… Ты прав, пора менять свою жизнь к лучшему!»

Михаил Михайлович мог приступить к работе после того, как уладит все формальности с оформлением и пройдет предварительное обучение. Сергей Викторович должен был стать его непосредственным руководителем и, конечно, Михаилу Михайловичу это нравилось, ведь всегда легче начинать работу под руководством знакомого человека.

ВТОРОЕ ДЕТСТВО

СЕВА (Ссора)

Поеживаясь от холода, люди прятались от моросящих капель дождя под зонтами. Ну и весна у нас! Уроки в школе закончились, и больше всего хотелось поскорее добраться до дома, где можно было согреться и снять насквозь промокшую обувь; но все оказалось не так просто, и я лицом к лицу столкнулся с Джином. Джин – прозвище одного парня примерно моего возраста. В школе он всем известен тем, что хочет всегда и у всех быть на виду, поэтому, наверное, и я о нем уже кое-что слышал.

Коротко стриженые волосы, большой лоб и будто усмехающиеся над тобой глаза. То, что выглядел он не так, как все остальные, я отмечал каждый раз, когда его видел.

Рядом с Джином два его приятеля: один крепкий с короткими волосами, такой же, в общем, как и сам Джин, другой – рыжий, и почти на голову ниже своих товарищей парень. Похож на какого-то хлюпика, но ведет себя так же нагло и уверенно, как и его друзья.

Мой разговор с ними получился не простым.

– Что это у тебя? – Джин кивнул на телефон, который был у меня в руке, а его ладонь повисла у меня на плече.

Я молчу и хочу просто пройти мимо, не обращая на него внимания.

– Подожди, говорю! Дай посмотреть! – тянется Джин за телефоном, крепко схватив меня за плечо.

Я рванул в сторону, его рука соскользнула, правда другая при этом крепко ухватилась за рукав куртки.

– Это просто телефон? – говорю.

– Просто телефон? – передразнил Джин. – Серый, глянь. – Обратился он к одному из своих дружков. – Ты когда-нибудь видел такой просто телефон?

Серый усмехнулся.

– Нет. Такого не видел.

Я замер, а сердце ускоряло ход.

– Этот телефон слишком дорогой для того, чтобы быть просто телефоном! – продолжал Джин.

– И что? Тебе-то какое дело до того, сколько он стоит?

– Рот закрой! – рыкнул Джин. – Давай сюда. Я погоняю и верну.

– А, может быть, ты погоняешь что-нибудь другое?! – выпалил я, и оттолкнул его так, что он, поскользнувшись на мокрой скользкой земле, сел на жопу.

Быстро поднявшись, он вцепился в меня двумя руками, желая повалить в грязь. Моя куртка затрещала по швам.

Но тут же за спиной Джина я увидел нашу классную училку, бежавшую под дождем и державшую в руке бледно-розовый зонт с парой сломанных спиц.

«Как вовремя!» – подумал я.

Под давно уже непрекращающимся дождем Валентина Вениаминовна спешила под крышу школы, но… Мне показалось, или она действительно не хотела принимать участие в решении чужих проблем?.. Неужели считает, что ей и своих хватает? Вроде тех, что уже который год она не может от нас избавиться и взять классное руководство над классом отличников.

«Здравствуйте, Валентина Вениаминовна!» – поздоровались все, кроме меня, потому что я находился в недоумении.

«Здравствуйте, ребята! Ой, дождь-то какой!» – голос Валентины Вениаминовны слишком весёлый для ситуации, в которой я оказался.

«Вот коза!» – ругнулся я, сам от себя не ожидая такого.

Пройдя мимо, она еще раз мельком взглянула в нашу сторону.

Потом я почувствовал, как Серый подошел со спины, схватил за шею и стал душить.

– Телефон! – крикнул он, а я как можно сильнее сжал руку.

Серый оказался парнем крепким, и удержать телефон у меня все же не получилось.

– И лучше никому об этом не рассказывай, а то… – Джин сжал кулак, давая тем самым понять, что бы я и думать забыл о том, что здесь произошло.

Настроение у меня было теперь под стать погоде.

А еще я не сразу заметил, что за школьными воротами меня ждет отец… Как давно он там? Видел ли все, что здесь произошло?

– Привет, пап, – голос у меня – хуже некуда, а выгляжу, наверное, как побитая дворняга.

– Что это тут?

– Ничего, пап…

Он посмотрел на меня строго, будто я был в чем-то виноват.

– Если ничего не случилось, то почему ты так выглядишь?

Я опустил глаза вниз.

И правда, выглядел я сейчас не очень: порванная грязная куртка, такие же грязные джинсы, должно быть пылающие пламенем красные щеки и сбитое дыхание.

– Покажи свой телефон.

У меня не осталось сомнений в том, что отец все видел.

– У тебя что, отобрали телефон?

Я все ему рассказал.

Комок подкатывал к моему горлу, и я чувствовал себя самым беспомощным человеком в мире.

Между мной и отцом возникла неловкая (для меня) пауза, во время которой я хотел провалиться сквозь землю.

Потом отец как отрезал:

– Пойди и забери.

– Забрать?

– Ты меня слышал.

– Как мне это сделать? – спросил я тихим, почти уже даже неслышным и всхлипывающим голосом.

– Я же сказал: пойди и забери свой телефон, а как ты это сделаешь – дело твое.

Это был первый раз, когда я видел отца таким… злым.

– Но, пап…

Его ладонь обожгла мне щеку, а голос прогремел как гром.

– Я сказал!

В ушах зазвенело, а на глаза стали наворачиваться слезы.

Да пропади он пропадом, телефон этот!

Я хотел спрятать мокрые покрасневшие глаза, и боялся, что меня подведет дрожащий голос; хотел хоть сквозь землю провалиться, но выхода не было никакого, кроме как пойти и попытаться забрать свой телефон.

Готовый ко всему, хоть к самой смерти, я направился к Джину, который вместе со своими друзьями все еще стоял на крыльце школы и, кажется, никуда не спешил уходить.