Черный город
Шрифт:
– Среди немцев, – повторив фразу своего визави, Коварж плюхнулся на сиденье без приглашения, – Но где вы здесь видите немцев?
Глава 4. Велосипед
… Десятилетний Клаус, оставшийся волею судьбы и войны без отца, до конца не понимал, почему все соседи так резко возненавидели его бедную мать. Ее звали Магда. Она не могла не нравится людям, его добрая мама. Она ведь являлась благовоспитанной фрау, потерявшей на фронте мужа. И она всегда проявляла отзывчивость и не ругалась с соседями.
Его отец Генрих Краузе сложил голову за Рейх и до последнего времени
Мать собрала вещи уже неделю назад и сказала на общем семейном совете, состоящем из нее, деда и маленького Клауса, что надо скорее бежать в Дрезден, в этот разрушенный и сожженный город, черный от копоти, но сияющий в представлении Клауса спасительными лучами надежды.
Там придется не сладко. Ну и что, что город разбомблен и превратился в кладбище из руин, склеп без надгробий, что снесена даже лютеранская кирха! Даже в этих развалинах можно будет обрести покой и хоть какую-то безопасность. Только не здесь. Эти мальчишки, местные доставалы, уже не просто издевались над маленьким Клаусом, они то и дело подкарауливали его за углами и в подворотнях, намеренно ставили подножку и валили в грязь. Всякий раз мама отстирывала замаранную одежду и не задавала лишних вопросов. Она все понимала.
Соседи-чехи сперва намекали, что их квартира больше не принадлежит семье Краузе, так как немцы несут коллективную ответственность за то, что сделал Гитлер с народом Чехословакии. А потом маму и дедушку Отто прямым текстом попросили ускорить освобождение жилой площади, убравшись из Усти до конца месяца, и даже предъявили документы со штампом, где вместо германского орла был запечатлен чешский лев. В нем черным по белому была указана фамилия нового владельца их старого жилья. Единственного их жилья на всем белом свете.
– Но как же так, здесь ютились три поколения Краузе! – сказал целой делегации визитеров старый дед Отто, на что ему ответили в грубой форме, чтобы он поскорее выметался из Чехословакии.
Но в том то и дело, что дедушка Отто был прикован к постели, а чтобы передвигаться, он пользовался специальным четырехколесным приспособлением, которое называл «коляской». К слову, ездить на ней маленькому Клаусу категорически воспрещалось.
…Клаус, субтильный ребенок с длиннющей шеей, обладатель огромных карих глазам, подстриженный мамой под ноль на затылке и у висков, внутренне казнил себя, что проявил непослушание и вышел 31 июля 1945 года из дома без разрешения.
Эту дату он потом запомнит на всю жизнь.
Одетый в выглаженную белую сорочку и бежевые шорты со стрелками, он не находил себе места, сидя на чемодане по приказу мамы. Она усаживала деда в инвалидное кресло. Клаус резонно подумал, что ей потребуется время, чтобы его одеть. Дед обычно кряхтел и спорил в эти моменты переодевания, злясь на себя за немощность. Клаус не мог понять причины такого непослушания дедушки, ведь мама просто ухаживала за ним, и только это было достойно благодарности. Хотя, ворчливость деда в этот момент мальчик посчитал для себя выгодной…
Ему нужно было во что бы то ни стало спасти свою собственность – велосипед! Спасти от этих назойливых чешских ребят, которые в последнее время совсем обнаглели, и даже не скрывали, что отнимут его двухколесное транспортное средство, так как он не имеет на него никакого права.
Перед тем, как выбежать из дома, он поправил деревянную рамку со снимком, где был запечатлен его отец в парадном мундире. На фото, сделанном пять лет
назад, отец с железным крестом на груди держал пятилетнего Клауса за руку и улыбался во весь рот. Мальчик ненавидел фотографироваться, но смутно помнил тот день – тогда он не на шутку испугался фотокамеры.На улице стояла жара, последний день июля выдался весьма знойным. Он вышел из подъезда. Озираясь по сторонам. Добежав до угла, он осторожно выглянул из-за дома.
Мелкими перебежками он достиг соседней улицы и нырнул в подворотню, где был вход в бомбоубежище. Велосипед, подаренный отцом много лет назад, но освоенный мальчуганом совсем недавно, он спрятал именно там, накрыв грязной ветошью, досками и картоном. Дома хранить такое сокровище было небезопасно – немецкие граждане больше не полагались на закон, у них конфисковывали все самое ценное, а некоторых просто выгоняли на улицу прямо из их домов.
Сдернув крючок, мальчуган оказался в кромешной темноте. Он спустился к нужному пролету и нащупал то самое место.
Мама, конечно, будет ругаться, когда увидит это двухколесное обременение. Она сказала, что до границы придется идти пешком, так как общественный транспорт немцам строго воспрещен. Но Клаус полагал, что сможет доказать полезность папиного подарка – на нем в конце концов можно везти чемодан, если аккуратно привязать его к раме.
Освободив велосипед от ветоши, Клаус вывел его наружу. Аккуратно вставив крючок в петлю. Он запрыгнул на свой любимый транспорт, умостил стопы на педали и надавил изо всех сил.
До дома оставалось не больше ста метров – мама наверняка уже хватилась его. Но тут он понял, что шайка местных хулиганов во главе с сыном дворника Яна Ворачека, тринадцатилетнего Яромира, стоит прямо у парадного входа и скорее всего по его душу. Похоже, эта поганая троица опять его подкараулила.
– Вон он! – крикнул кто-то из чешских ребят, – показывая в сторону юного велосипедиста.
Ватага мелких экспроприаторов обступила маленького Клауса, заставив его слезть с его имущества.
– Мы конфискуем твой велосипед! – надменно сообщил веснушчатый Яромир, – Так как он тебе больше не понадобится.
– Он мой! – немецкий мальчуган все еще сжимал запястье на раме.
– Тебе он больше ни к чему, – лидер детской шайки схватил руль и дернул его на себя, – Всем немцам предписано покинуть Усти над Лабем, причем своим ходом. Терпеть вас больше никто не намерен. Так что смирись со своей судьбой и убирайтесь восвояси! Беги к своей мамочке-ведьме! Можешь на меня пожаловаться! Мне все равно ничего не будет!
– Не смей оскорблять мою мать, конопатый ушастик! – на мгновение осмелел от обиды и подступившего к вискам адреналина Клаус, – Метла для ведьмы всегда в руках твоего папаши-алкоголика. Видно на ней летает и пани Мадленка! И ты летай на вашей семейной метле! Ездить на моем велосипеде я тебе все равно не дам!
Перед тем как схлопотать сильный удар под глаз, Клаус успел пнуть ногой в спицы бывшего своего велосипеда, повредив заднее колесо.
Ноги уже не тряслись. Но силы были не равны. Их было трое, а он – один. Вот почему в ответ на удар он решил не давать сдачи Яромиру, а повторно пнул бывшую собственность. Итогом стали три выломанные спицы, по спице на каждого обидчика Теперь можно было бежать, что Клаус и сделал. Малолетние экспроприаторы были старше и физически крепче, но Клаус довольно хорошо бегал. А как говаривал дедушка Отто, главным средством передвижения которого являлась инвалидная коляска: «Лучше пять минут побыть трусом, чем всю жизнь – калекой!»