Чёрный лёд
Шрифт:
Грук не заставил себя долго ждать. Как и Роно, он неожиданно для себя прорвал внутреннюю стенку циклона. В конце поток ветра закрутил его и повалил на бок. На своем ледяном панцире он заскользил по льду. Лапы его продолжали крутиться и пытались зацепиться за воздух. Роно только-только успел перевести дыхание и смотрел, как грук останавливается в нескольких метрах от него, продолжая барахтаться лежа на боку. Попытаться раздавить ему хвост, пока есть такая возможность? Или попытаться убежать? Яростно вращающиеся лапы грука внушали страх. Роно побежал, но не успел он сделать несколько шагов, как в метре от его головы раздался звук крошащегося льда. Белая костяная игла с хрустом вошла в него и мелко дрожала. Кхрок! Со всеми его хлопотами он совсем забыл следить за воздухом.
Он метнулся в сторону, и еще одна игла вонзилась в лед перед ним, а затем и другая.
Между Роно и груком на лед рухнул кхрок. Огромный диск несколько метров в диаметре плоский и кожистый, он с громким шлепком приземлился на лед. По всей видимости, он даже не пытался притормозить и смягчить падение. Роно замер от неожиданности. Он никогда не видел кхрока так близко. Но жизнь была дороже. Он сделал резкий рывок в сторону, но со всех сторон с неба стали сыпаться кхроки. Они шлепались об лед и поднимались, образуя непреступный барьер. Бежать было некуда.
Первый приземлившийся кхрок уже распрямился. Опираясь на две лапы-подпорки, которые отделились от его живота, он возвышался над Роно, загородив своим округлым телом половину небосвода. Роно по сравнению с ним казался крошечным зверьком, подпертым скалой. Внутренняя поверхность его тела была зеркальной. Она состояла из тысяч маленьких чешуек, которые ловили и возвращали свет обратно. Изображение получалось размытым, но читаемым. На животе своего врага Роно впервые в своей жизни увидел свое отражение. Вдруг от середины живота вверх поползла трещина. Чешуйчатая грудь разделилась на две части и из нее показалась белая костяная игла. Роно попятился назад и ткнулся в живот другому кхроку, который подобрался к нему сзади. Бежать было некуда. Тогда он ринулся вперед на предводителя кхроков, но не успел до него добежать.
Кхрок повалился на лед в направлении Роно. Костяная игла воткнулась в лед и пробила спину кхрока изнутри. Он повис на ней и весь дрожал. Черная вязкая кровь стекала вниз по стреле, образуя кровавое пятно на чистом льду. На спине Кхрока стоял Касп и дышал паром. Грудь его ходила ходуном. Было видно, что он преодолел большое расстояние за короткое время, чтобы оказаться здесь и сейчас. Он успел. Он спас своего сына. Весь вид его излучал облегчение. Вдруг кхроки заверещали. Они издавали высокочастотный писк, который невозможно было вынести. Он проникал в самую глубь черепной коробки и медленно царапал ее изнутри. Секунду спустя в сторону Каспа полетели десятки стрел. Они вонзались в его тело одна за другой, но он все продолжал стоять и смотреть на Роно. Когда стрелы закончились на нем живого места не оставалось. Тело его было покрыто стрелами со всех сторон. Они пронзали его лапы на сквозь и уходили глубоко в тело. В местах попадания начала сочится светло-голубая, в один цвет с мехом, кровь.
Кхроки с шумом взмыли в воздух, поднимая столбы ледяной пыли. В той части сознания, которая все еще воспринимала действительность, Роно видел, как десятки круглых дисков поднялись в воздух и полетели прочь. Тела их приняли форму V, половинки которой складывались пополам и выполняли функцию крыльев.
Роно окоченел и не мог двинуться с места. Он смотрел на отца, пронизанного десятком длинных игл, и не мог поверить своим глазам. Он сделал нерешительный шаг вперед, потом еще один. На подкашивающихся лапах он добрался до отца. Он уже видел смерть других существ раньше, но не смерть гурра. И он знал, что его сородичи после смерти попадают в черный лед и продолжают жить там вечной жизнью, но в тот момент это не имело никакого значения. Он не хотел, чтобы отец его покинул. И не мог этого допустить. Поднявшись на задние лапы, он ухватился за одну из игл и попытался ее достать. Отец издал свистящий хрип.
— Не надо. Оставь, — слова его шли откуда-то из глубины груди и давались ему с трудом. Его легкие были пробиты. А того воздуха, что в них оставалось, было недостаточно для длинных фраз. — Скажи… Скажи всем… Что это… Была моя идея… Коллекция, — кровь хлынула из его рта и разговорного отверстия, глаза перестали двигаться, тело его обмякло и опало под собственной тяжестью. Стрелы, проходящие насквозь, предотвратили падение. С согнутыми в коленях лапами, он продолжил стоять, передние его глаза остановились на Роно, а верхние выглядывали предков в черном небе.
Буря закончилась, оставив после себя две смерти, которые можно было избежать, если бы только он не решил пойти на эту проклятую охоту.Роно не произнес ни звука. Его горло парализовало, воздух никак не мог пробиться через закрытые клапаны. Он стоял в полуметре у отца, не решаясь дотронуться до него, не решаясь даже дышать. Так он простоял до самого рассвета. Он смотрел на отца и на черное небо, пересчитывая светила предков и пытаясь найти там новый источник света. Он представлял, как невидимое Оро его отца покидает тело, бредет по воздуху извилистыми тропами, пока наконец не наталкивается на проход к черным льдам, который был не доступен живым и открывался лишь после смерти. Представлял, как Ромо и Омо встречают отца по ту сторону, даже несмотря на то, что их не было видно в небе. Это было не важно. Они должны были быть там. В конце концов, он отыскал новую белую точку среди бескрайного черного льда. Это отец смотрел на него. Сомнений быть не могло. Он переродился и стал светом, как и все его предки. Роно вцепился в эту мысль, как в последнюю возможность сохранить рассудок.
Глава 9. Несколько лет спустя
Зачем ты его ударил? Он ведь ничего плохого не сделал! — вступалась за сына Сора, — Просто отошел от своей группы на несколько метров (на самом деле почти на двести). Ему было любопытно, что там находится. Вот он и пошел туда посмотреть. Обычное детское любопытство. Ты ведь и сам когда-то был ребенком. Ты должен понимать это и реагировать спокойнее.
— В том то и дело что я был ребенком. Но теперь я больше не ребенок! Мы создали правила, свод законов, которым каждый в племени должен следовать. Или ты уже забыла об этом? Ребенок это или не ребенок, законы едины для всех. Если каждый будет поступать, как ему вздумается и игнорировать их, начнется хаос. Хаос — лучший друг смерти. Стоит ему образоваться, как смерть не заставит себя ждать. Ты этого хочешь? — не унимался Роно. В голосе его чувствовалась непоколебимая вера в силу закона.
— Он всего лишь отделился от группы на несколько минут. Не нужно так драматизировать. Ничего бы не случилось.
— А если бы случилось? Почему ты так уверена в том, что ничего не могло случиться? Если думать, что ничего никогда не случится, то что-то случится обязательно. Так устроен этот мир. Что-то случается непременно каждый раз, когда ты меньше этого ожидаешь. Мы не можем предугадать наверняка, мы не знаем будущего, которое нам уготовано. Для этого и существуют законы. Благодаря законам тебе даже думать ни о чем не нужно. Просто не делай того, что запрещено, и все, будешь цел и невредим в подавляющем количестве случаев. Если же что-то плохое случится, то, по крайней мере, ты будешь знать, что не по твоей вине, и ты сделал все возможное, чтобы плохого не допустить. Нарушение закона равносильно тому, что ты сам приближаешь дату возможной трагедии. И нет разницы, мелкое это преступление или крупное. Если ты нарушил закон, значит должен понести за это наказание. И мы не делаем ни для кого исключений. Все равны перед лицом закона. Ты, я, старейшина Марак, мои братья, мои дети. Никому не избежать наказания. Так что не нужно меня останавливать. Я отведу его в «мыслительную». Пусть посидит денек и подумает там о своем поведении. Это пойдет ему на пользу.
— Ладно, ладно. Ты прав, не горячись. Просто мы все еще не успели привыкнуть к законам, к наказаниям, к этой мыслительной… Может половины дня будет достаточно? — Сора пыталась смягчить наказание для сына.
— Исключено! — отрезал Роно.
— Но, может быть, мы хотя бы дадим ему поесть перед заключением?
— Никакой еды с настоящего момента и до освобождения! Сытый желудок притупляет мыслительный процесс и делает его заторможенным. Мы не можем этого допустить. Иначе цель наказания не будет достигнута, и оно потеряет смысл. Ты этого хочешь?
Сора сдалась и с грустью посмотрела на сына. Она все еще считала, что он не заслужил наказания. Но не могла ничего противопоставить Роно с его законами и правилами. Когда дело доходило до слова закона, он становился предельно жестким и неуклонным.
— Пойдем за мной, Моа, — голосом больше напоминавшим крик приказал Роно сыну.
Дети расступились, и дали Моа пройти. Он шел с опущенной головой и избегал прямого зрительного контакта с отцом. Ему не хотелось, чтобы тот на него кричал и отчитывал его при всех. Он и так уже достаточно получил. Правый бок все еще саднило после удара отца. Удар был не сильным и в большей степени педагогическим, но последствия все еще напоминали о себе.