Чёрный лёд

— Возможно, он просто нас не слышит? Ну, знаете, у него ведь нет… ушей, — пытаясь не обидеть великого предка заговорил Васк. Достопочтенный предок, ты слышишь меня?

Шар подпрыгнул один раз на месте.

— Так тебе все-таки понравился способ общения, предложенный Мараком?

Ничего не произошло.

— Ты слышишь меня? — повторил свой вопрос Васк, и шар подпрыгнул один раз. — Но а ты понимаешь, что я тебе говорю?

Шар подпрыгнул один раз, остановился на секунду и потом подпрыгнул на месте еще дважды.

— Я не понимаю, что это значит. Ты понимаешь наш язык или не понимаешь его?

Предок подпрыгнул один раз.

— Понимаешь?

Предок снова подпрыгнул один раз.

— Или не понимаешь?

И снова предок подпрыгнул один раз.

Все крепко призадумались. Хвост поднял Роно. Васк уступил ему слово.

— Может быть, великий предок, ты хочешь сказать, что понимаешь нас лишь частично?

Предок не прыгал.

Решение задачи откладывалось. Роно передал слово, но никто не торопился его брать на себя. Затянувшееся молчание прервал Марак:

— Я думаю, что мы слишком много хотим от нашего гостя. Неизвестно сколько он пробыл в черных льдах и неизвестно через что он прошел. Наверное, ему требуется время, чтобы прийти в себе, освоится, обвыкнуться. Кто когда-нибудь выходил на длительную охоту знает то чувство дискомфорта, что испытываешь, когда возвращаешься домой. Кажется, что радость должна бить через край, но ты чувствуешь какую-то неловкость, зажатость, скованность, как будто тебя силой заставляют быть счастливым. Твоя подруга хочет получить от тебя подробный рассказ о твоих приключениях на охоте, а ты с трудом выдавливаешь из себя пару слов. На охоте мы почти не общаемся друг с другом, поэтому по возвращении домой так сложно начинать это делать снова. Быть может, наш гость испытывает нечто подобное. Он был там сверху, лишь Омо и Ромо знают сколько долго, он привык к другой обстановке, компании, другим разговорам или молчанию. И сейчас, когда он оказался снова среди смертных, возможно, ему просто не так легко понять нас, наши заботы, логику нашего мышления. Давайте дадим ему время освоиться и после вернемся к попытка установить контакт.

Пусть и без сильного энтузиазма, но все согласились с Мараком. Было уже поздно, хотелось спать, диалог с предком не складывался. Лучшим решением было оставить собрание и вернуться к нему позже снова. Был Марак прав или нет, это можно было выяснить позже. На том и разошлись.

Глава 11. Контакт

Ни на следующий день, ни на день после, ни на тот, что шел следом, контакт не получилось установить. Так прошел целый месяц. Жизнь в племени продолжалась в прежнем темпе. Гурры высказывали свое желание пообщаться с предком, но когда Марак им снова и снова говорил, что тот не выходит на контакт, они лишь понуро опускали головы и откланивались. Постепенно все смирились с тем, что предок не говорит и стали воспринимать его как данность. В общем и целом, многие считали его присутствие хорошим знаком. Они даже полагали, что присутствие его стало приносить им удачу. На охоте стало попадаться больше добычи, никто уже давно не болел и не умирал. Наступила ясная полоса, и естественным было считать, что это все предок постарался.

Сам предок преследовал Марака по пятам и не отделялся от него ни на минуту. Он проводил с ним круглые сутки и выступал наблюдателем в бытовой жизни старейшего гурра. Казалось, что он внимательно смотрел и слушал, хотя ни глаз, ни ушей у него не было. Порой он отвечал на заданные вопросы. Двойным прыжком, когда логично было бы сказать «да» и одним, когда нужно было отвечать «нет». Иногда ответы совпадали с тем, что от него ожидали «увидеть». Но при попытке уточнить его ответ, он переставал двигаться вовсе.

Каждый день в течение месяца старейшины собирались в зале для совещаний, пытаясь найти способ разговорить предка и выяснить у него хоть что-то. Миссия их была крайне важной, поэтому от охоты они себя освободили. Один раз, правда, они снарядили небольшую экспедицию на место приземления предка, надеясь найти там какие-то зацепки, которые они упустили из виду. Но не нашли там ничего примечательного, кроме ростков фухсы, которые начали заполнять кратер. В итоге за целый месяц изысканий они так ничего и не добились от предка.

— Что если он не хочет с нами разговаривать? — высказал свое предположение Кофф. По старшинству он был предпоследний, немногим младше Марака, но выглядел старше его на десяток лет. — Я имею в виду, что если он не хочет говорить именно с нами, но заговорит с кем-то другим, кто есть в племени? Быть может, мы совершили ошибку, когда оторвали его от племени и решили, что лишь у нас получится общаться с ним?

Хвост Буна поднялся вверх.

— И почему он тогда прицепился к Мараку? Если бы он хотел общаться с кем-то другим, то уже давно оставил бы его и отправился в музыкальный зал или в чей-то дом. Мы ведь не ограничивали его в передвижениях.

В доводах Буна была своя логика. Но на этом она заканчивалась. Он передал свое слово, и его подхватил Марак. Он говорил вдумчиво и размеренно.

— Я размышлял, почему он выбрал именно меня. И я думаю, что причина тому в том, что я был тем, кто встретил его на белом льду. Поэтому он ухватился за меня, как за спасителя, который укажет ему путь в мире, который он давно покинул. Но даже так, несмотря на эту великую роль, отведенную мне, судя по всему, я не тот, кто сможет поговорить с предком. По крайней мере, не сейчас, — он тяжело вздохнул. — Я вижу смысл в том, чтобы дать другим членам нашего племени возможность пообщаться с ним. Хуже от этого точно не станет.

— Как знать, — возразил ему Шом, — мы ведь не знаем, с чем пожаловал нам предок, какие вести и знания он принес. Что если он сообщит всему племени нечто такое, что вызовет переполох? Ведь мы не можем знать этого наверняка.

— Точно так же он может рассказать благие вести, которые обрадуют все племя. А держа его возле нас, мы лишаем племя возможности их услышать. И чем дольше это будет продолжаться, тем больше нас будут потом винить в этом. Уже сейчас некоторые члены племени косо поглядывают в нашу сторону. «Великие» старейшины уже целый месяц молчат и не приносят никаких новостей — вот, что я читаю в их взглядах, — высказал свое мнение Васк.

— Да, чем дольше мы будем отмалчиваться, тем ниже будет падать наш авторитет, — согласился Роно.

— А ты думаешь, что если мы приведем его к остальным, и он заговорит, наш авторитет сразу поднимется? Заговорит он не благодаря нам, а вопреки. Мы так и останемся теми, кто целый месяц бил баклуши и не сделал ничего полезного, — холодным мрачным голосом озвучил свое мнение Фрой. Он говорил редко и чаще всего был настроен пессимистично.

— Мы так с вами ни к чему не придем. Предлагаю провести голосование. Пусть оно решит, как нам поступить, — вмешался Марак. — Кто за то, чтобы дать предку общаться с остальными — поднимите хвост вверх.

Раз, два, три, четыре, пять. Пять хвостов поднялось вверх. И шесть — Марак поднял свой хвост. Секунду спустя к нему присоединился Роно. Итого семь против пяти. Голосование прошло успешно.

— Значит решено. Завтра утром соберите всех в музыкальном зале. Охота может подождать денек. Скажите, что все смогут обратиться к предку с вопросом. Пусть подумают, как следует. И раз уж мы не знаем, сможет ли предок отвечать на нашем языке, пусть используют такие вопросы, на которые можно ответить либо «да», либо «нет». Заодно посмотрим, как и на что он будет отвечать вообще, — подытожил результаты собрания Марак.