Чёрный Лес
Шрифт:
Глава 3
Ночь обдала зябкой прохладой, увлажнила лицо моросью осеннего дождя. Захотелось снова оказаться в тепле гостеприимного дома. Редкие уличные фонари едва разбавляли осенний мрак. Михаил включил фонарик, второй передал Гене. Старый мост оказался не совсем мостом – его просто не было. Вернее, мост был, но давно. От времени он давно сгнил и упал в реку. На его месте местными жителями был возведён пешеходный мостик из двух бревен, покрытых сверху толстыми досками. Несколько самодельных свай, воткнутых в дно неглубокой, несмотря на дожди, речушки, не давали ему упасть вниз. Стальной трос с надетым на него резиновым шлангом, заменял перила.
– Мишаня, тут осторожнее, – предостерёг внезапно Геннадий. Внизу, как сломанные зубы, торчали деревянные обломки свай, некогда удерживавших мост, по которому ходили люди, ездили лошади, грузовики. Ничто не вечно. Однажды дерево сгнило и рассыпалось, но новый почему-то строить не стали.
– Тут дорога была. Хорошая. Перед перестройкой хотели асфальт положить, да так и не положили. Зато на картах она значится, как дорога с улучшенным покрытием, – как экскурсовод, пояснил Геннадий, хотя его никто не спрашивал.
– Любят у нас чиновники это, знаю, – ответил Михаил, – Ещё дело не сделали, а уже отчитались.
– Сейчас это название, а не дорога. Ёлок нападало, бобры ручей перегородили. Дальше, километрах в трёх, – так вообще болото. Всё размыло. Пешком не пройдешь, не только на машине. А всё равно – «дорога с улучшенным покрытием». И мост хотели сделать. Плиты железобетонные завезли, сваи. Полежало это добро лет десять – потом увёз кто-то.
За мостом ещё угадывалась старая колея, уходящая в лес. Исследователи свернули направо, затем углубились в лес. Михаил ловил ушами звуки ночи, пытаясь поймать те, что не принадлежали этому миру. Диктофон в кармане был включен. Это – важный момент. Не все мысли и слова собеседников удаётся сохранить в памяти. Диктофон в этом здорово помогает. Да и пример с дребезжащим ведром заставил усомниться, что голос возникает только в голове. Это нужно проверить. Если удастся доказать его реальность – это будет бомбой. Сенсацией. Об этом заговорит весь мир. Может быть, тогда и мост построят.
– Стоп! – шепнул Геннадий.
Михаил резко остановился. Впереди блеснул луч света. Неужели, бабка Дарья была права? Фонарик Геннадия внезапно погас.
– Гаси фонарь! Идём тихо! – снова шепнул Геннадий. Взглянув на замявшегося Михаила, повторил приказ: – Идём!
Ветви царапали лицо. Идти на ощупь по лесу в темноте – то ещё удовольствие. Михаил дважды чуть не травмировал правый глаз внезапно появившейся веткой. Свет становился всё ярче, пока не превратился в переносной фонарь, лежащий на куче свежей земли. Чёрная тень активно работала лопатой. Рядом с тенью лежало что-то большое, завёрнутое в такую же чёрную полиэтиленовую плёнку.
– Что за хрень?! – полушёпотом воскликнул Гена.
Мгновение спустя он сдёрнул с плеча ружьё, направив ствол на тень с лопатой.
– Всем лежать! Работает спецназ! – гаркнул он.
Тень замерла, пытаясь рассмотреть в черноте ночи этот самый спецназ. Фонарь в руке Гены вспыхнул, осветив лицо копателя.
– Димка, ты что ли? – воскликнул он.
– А вы… ты здесь, откуда? – промямлил Димка.
– Да, вот, попрощаться зашли с товарищем, – он указал лучом фонаря на длинный пакет, – Имеем право, между прочим. На поминки не пойдём, а попрощаться надо. Кого завалил, падла?!
– Так… Никого… Эксперимент это.
Держа на мушке Димку, Гена указал на пакет лучом.
– Мишаня, глянь!
Вспоров плёнку складным ножом, который всегда лежал в кармане, Михаил осторожно заглянул внутрь.
Глаза его моментально расширились от удивления.– Это что?!
Вскинув на плечо ружьё, Геннадий в один прыжок оказался рядом с пакетом.
– Мишаня, хочешь выжить в нашем мире – учись пить! – воскликнул он.
В пакете лежал Буратино. Большая, в человеческий рост деревянная кукла с острым носом. Глаза, рот были неумело вырезаны, нос вставлен в просверленное отверстие. Голова прикреплялась к толстому бревну, заменявшему туловище. К нему же крепились деревянные руки-ноги.
– Димон, ты чё?!! Вроде не пьёшь особо. Голос приказал, да?
Димон повеселел, как только ствол ружья перестал смотреть в его сторону.
– Мужики, ну это же эксперимент. Антисептик я изобретаю для древесины. Натуральный, без химии. Вот, деревяшку пропитал, теперь закопаю. Лет через пять проверю.
– А Буратину-то зачем выстругал? Закопал бы полено? – засмеялся Геннадий.
– Так, скучно просто бревно закапывать. Решил внести нотку фантазии. Хотел в огороде закопать, да испугался, что увидят, засмеют.
– Правильно, так даже смешнее получилось! Папа Карло убивает своего Буратину! Картина Репина, в натуре! Ну, блин, ну Папа Карло! – потешался Геннадий, – Ой, что будет, когда на деревне узнают?!
– Мужики, – глаза Димона сделались печальными, – Не говорите никому, пожалуйста! Я в долгу не останусь!
– Да уж, конечно, не останешься, – сквозь смех проговорил Геннадий, – Иначе, сам понимаешь.
– Дмитрий, что за антисептик? Интересно, – спросил Михаил.
– А, тут ничего сложного. Вытяжка из коры дуба, коры ивы, белого мха. Хвойные породы медленно гниют, благодаря смоле. У лиственных смолы нет, но полно танинов. Я пропитал ёлку танинами. По моим расчётам, она должна продержаться в земле минимум вдвое дольше, чем просто такая же ёлка, но без пропитки.
– Ещё один Буратина? – воскликнул Геннадий.
– Ну, да, – пробормотал Димон, – Две недели назад вон там закопал. Мне же нужно сравнивать экземпляры.
Гену снова охватил приступ хохота.
– Ну, ты… рецидивист! Устроил буратиний… как его… геноцид! Маньяк!
– А здесь почему? Тут же речка, а моста нет, – снова задал вопрос Михаил.
– Так, я это… Деревянный же. Я его за верёвочку привязал и по речке сплавил. Да и ходят здесь меньше.
Геннадий с Михаилом вернулись в приподнятом настроении.
– Матушка, я знаю – у тебя есть! – с ходу врезал Гена.
– Нету! – резко ответила тётя Нина.
– Есть-есть! Давай быстрее, а то мы продрогли.
– Нашли что-нибудь? – осторожно спросила она.
– Почти, – ответил сын, – Давай, не томи!
– Что, нос разъело?
– Для профилактики. Мало ли какие пришельцы там шастают, свою заразу распространяют. Хочешь опять в маске ходить?
На столе появилась новая бутылка. Тётя Нина, взяв ведро, исчезла.
– Гена, а ты реально мог бы выстрелить в человека? Если бы он настоящий труп закапывал? – спросил Михаил, когда шаги его матушки затихли.
Хозяин засмеялся.
– Ха, так ружьё даже не заряжено было. Ежели бы по-настоящему всё было – он бы давно нас засёк. Ружьё бы не помогло. А это местный чудик. Профессором кличут. Всё изобретает что-то, мастерит. Толку никакого, конечно, но и вреда нет. Хотя, иногда дело говорит.
– С Буратино, конечно, забавно. Креативно, я бы сказал.
– Во-во, я чуть кукухой не поехал. Мешок, ночь, и рожа оттуда буратинья: склизкая, мёртвая. Всё равно, что марсианина увидеть. Я, Мишаня, покойников страсть как боюсь, поэтому тебе и сказал проверить. А эта деревянная морда ещё страшнее, чем мертвец.