Четвёртая

— Вот что, девочка, — сказала Улла, когда спина Сольге почти зажила, — в этот раз Время Сестёр затронуло каждого и, думаю, Октльхейн не останется прежним. Не знаю, как наш король будет разбираться с принцессой Байвин и тем, что она натворила, не знаю, что будет думать мой муж и сыновья, когда сила вернётся к ним, как мы вообще будем жить дальше, когда Сёстры уйдут, но за тебя и твоё счастье с Хендриком я собираюсь побороться. Ты заслужила это.

— Но Хендрик… — попыталась, было, возразить Сольге.

— Хендрик ещё будет вымаливать твоё прощение, когда сможет подняться. Он такой глупый и горячий, мой сын, но он любит тебя, Сольге. Он зовёт тебя каждый день, — голос Уллы дрогнул.

— Но…

— А что до моего упрямого мужа, в которого пошли все мои сыновья, то только дурак откажется женить сына на девушке королевской крови, пусть даже только наполовину. Он всегда считался с моим мнением, посчитается и в этот, — Улла сказала это так, словно уже спорила с мужем, и, кажется, он начинал уступать.

***

— Так получается, что вы утаиваете от Викейру немного силы? — услышала Сольге сквозь дрёму голос Янкеля. — Только я не понимаю, как.

Шо-Рэй вздохнул:

— Я не смогу объяснить тому, кто магией не обладает, прости. Взамен мы отдаём немного жизненной силы, подобно тому, как это делают воины и правители. Самое сложное — удержаться и не пустить в ход эту каплю, пока Викейру не уйдёт. Это как не пользоваться руками, к примеру.

— А что будет с тем, кто не удержался? — не унимался Янкель.

— Он выгорает… Становится обычным человеком, невидимым для Викейру, — в голосе мага прозвучала странная, едва заметная отрешённость. Или Сольге это только показалось.

С тех пор, как Янкель со своим столом переселился в коридор, дверь в комнату Шо-Рэя не закрывалась. Сам он то беседовал с Янкелем, то читал, сидя на самой границе тени и света. Или уходил вглубь комнаты, туда, куда свет Сестёр не доставал, и молча замирал нахохлившейся синей птицей, размышляя о чём-то своём. Иногда, когда был в настроении, маг рассказывал Сольге о своей стране.

— Южнее Раймини, в далёком море есть архипелаг Ста островов, Мир-Махем. Когда-то давно, в то время, которое осталось только в сказках и легендах, Мир-Махем был одним большим островом и королевством мореходов, но однажды вздрогнуло морское дно и пришла большая волна. Она раскрошила Мир-Махем на множество островков, островов и отдельно стоящих скал, унесла с собой всё, что было создано жителями королевства и их самих. Но были и те, кому удалось спастись. А вскоре из дальнего плавания вернулись корабли, всего лишь два из нескольких десятков — их волна тоже не пощадила.

Погоревали, поплакали и стали отстраивать Мир-Махем заново. Сто новых семей родилось в те дни, на сто частей разделили они то, что осталось от острова. Самый большой взял себе двоюродный племянник погибшего короля, он и стал править новым Мир-Махемом со всеобщего согласия — королевская кровь ценилась высоко, да и сам по себе человек он был достойный. Только наследников не оставил. Его сменила внебрачная дочь его собственного погибшего брата. А уж сыновья новой королевы оставили после себя великое множество потомков, боялись, что род прервётся. С тех пор и повелось, что любой, в ком есть хоть капля крови старых королей Мир-Махема, имеют право на трон.

— А ты?

Шо-Рэй хмыкнул:

— Может быть и я. Моя семья принадлежит к тем самым ста семьям Старой крови. Наверняка, в каком-нибудь родстве да состоим. Состояли…

— Ныне я единственный, кто остался, — добавил маг после долгого молчания, и, сколько потом не пыталась разговорить его Сольге, за этот день не произнёс больше ни слова.

— Шло время, — начал Шо-Рэй на следующий день без всякого предупреждения, — в Мир-Махеме становилось теснее. Иногда новых людей приносило море, иногда те, кто ещё владел кораблями и мастерством мореплавания, а таких становилось все меньше, привозили жён с дальних берегов или новых слуг. Одно из семейств Старой крови настолько выросло, что им было уже мало своих островов. Они не стали ссориться с соседями, а снарядили корабли и отправились к дальним берегам. Оказалось, что если плыть на восток, то берег покажется довольно скоро. Уж не знаю, как они решали вопрос с местными жителями, но семейство это заполучило узкую полоску земли у самого моря. Там они построили свой новый дом. Но и старый не забывали. С течением времени только они одни и сохранили знания об искусстве управления кораблями, о том, как их строить… Только делиться этими секретами ни с кем не собирались. Впрочем, как и другие семьи. Одни умели наводить мосты между островами, другие — строить лёгкие лодки для путешествий между ними же, третьи умели читать путь по звёздам, а кто-то просто утратил знания старого Мир-Махема и овладел новыми искусствами и умениями.

Моя семья владела двумя островами — большим и поменьше. На маленьком стоял наш дом.

Маг рассказывал, и Сольге казалось, что она видит далёкий Мир-Махем его глазами: юркие лодки, снующие по бирюзовым волнам между островами, лёгкие, ажурные мосты, соединяющие берега, такие прочные, что даже самые сильные шторма не способны справиться с ними, флаги, танцующие на крыше королевского замка, занимающего целый остров. Слышала шорох волн, плеск воды, потревоженной вёслами, крики чаек, смех и песни. Прекрасный Мир-Махем, волшебный Мир-Махем! Никогда раньше Сольге не слышала и даже не читала о нём. Может быть, что Шо-Рэй придумал его. Нет, в это она верить не хотела. Разве можно настолько любить что-то несуществующее, придуманное? Даже если можно… Как бы Сольге хотела там побывать! В чудесном королевстве, на которое редко обращали внимание Небесные Сёстры. Только Альез посещала своего единственного посвящённого. Сложно заметить отсутствие одного человека с соседнего острова, пусть даже и короля. А воины… Погодите-ка…

— А воины, Шо-Рэй?

— У нас их нет, Сольге. Тех, что были когда-то, унесла большая волна. А сейчас… Нападать на нас некому, защищаться не от кого. Зачем они нужны?

— А маги?

— Маги… — Шо-Рэй вздохнул. — Предок моего отца, один из Ста, был, говорили, корабельным магом. Правда, несколько поколений спустя, наша семья лишилась дара Викейру. Остались только напоминания из книг и дневников. Потом мой прапрапрадед женился на дочери Строителя мостов, завоевал доверие тестя… Знаешь, Сольге, мой дед строил лучшие мосты во всем Мир-Махеме. Мой отец унаследовал его звание Мастера-творца. А потом появился я…

Сестры умеют шутить — я родился в красном свете Альез. Мои родители увидели в этом добрый знак — родившиеся в Королевские дни, так называли в Мир-Махеме Время Альез, считались баловнями удачи.

— А если бы это было время Викейру? — прищурилась Сольге.

— Тоже, — как-то по-мальчишески рассмеялся Шо-Рэй. — У нас вообще хороших примет гораздо больше, чем плохих. М-да…

Он задумался.

— Так вот, мне прочили судьбу нового Мастера-творца. Скажу тебе, игрушечные мосты получались у меня очень даже неплохо. Но в восемь лет, обидевшись на отца, который не взял меня с собой на соседний остров, я опрокинул его лодку, просто махнув рукой. С берега. Сначала ликующему — как же, вернулся утраченный семейный дар — отцу никто не поверил. Говорили, мол, сам он не удержался, вот и перевернулся. Но ещё через какое-то время один из моих учителей нашёл все свои вещи завязанными узлами, а однажды рыба на сковороде у кухарки оказалась живой, как только что выловленной. И опять всё это списали на мои проказы и дурной характер. Только один единственный человек — моя мать — сразу поверила и старалась помочь мне обуздать мою магию. Она заметила, что все эти случаи происходили тогда, когда я был зол, расстроен или обижен. Тогда она стала учить меня терпению и пониманию. Получалось не очень хорошо, и первоначальные восторги отца и тех, кто поверил позже, сменялись раздражением и даже страхом. Сначала меня пытались отвлечь, занять чем-нибудь другим, чем угодно, лишь бы я забыл о магии. Позже, когда я стал старше, отец смирился и открыл мне ту часть библиотеки, где хранились книги и дневники тех, кто владел этой силой до меня. Но когда в руках моего младшего брата полыхнул игрушечный мост, который он взял без спроса, стало понятно, что сам я не справляюсь, и без наставника мне не обойтись…

Его прервали. Дикий вопль, похожий больше на звериный вой, полетел по коридорам детского крыла и забился в их ловушке, отражаясь от стен и потолка. Затем послышались глухие удары. Один, второй. Третий… И снова вопль:

— Хе-е-е-ени-и-и-ик!

Доопти вырвалась на свободу.

Упал стул, шлёпнулись на пол книги — это сорвался с места Янкель. Его уговоры, причитания нянек, суета и новые вопли наполнили коридоры с пола и до самого потолка.

Шо-Рэй отодвинулся подальше в тень: глупо было надеяться, что о его присутствии не известно, но попадаться лишний раз на глаза посторонним всё-таки не стоило.