Четвёртая

Странные это были лагеря. Ни костров с булькающими над огнём котелками, ни палаток, ни воинов, собравшихся кружком, чтобы потравить байки да похвастаться подвигами. И тихо. Было очень тихо. Только странный, едва слышный шумящий звук.

— Они дышат, — прошептала Сольге, — прислушайтесь…

И правда, все воины дышали одновременно, словно по приказу — вдох-выдох, вдох-выдох… Это было так жутко.

— А вы заметили, что среди этих людей нет ни одного военачальника или правителя? — спросил Шо-Рэй после того, как они проехали очередной лагерь — в этот раз было вполне себе знакомое войско Раймини. — Что говорит тебе на это твоё чутье ищейки, Янкель?

— Чутье молчит, но здравый смысл подсказывает, что ответ мы узнаем, если поедем в том направлении, куда смотрят все эти воины, — откликнулся тот.

С каждым новым лагерем продвигаться вперёд становилось всё сложнее. Если сначала лошади, хоть и косились на замершие фигуры, но легко проходили между ними, то чем дальше, тем плотнее стояли люди, и сдвинуть с места хотя бы одного было почти невозможно. «Колдовство, злое колдовство», — беспрестанно повторяла Ийрим, и Шо-Рэй, хоть и раздражённо морщился, но склонен был согласиться с королевской наложницей. И дыхание. Одновременный вдох и выдох тысяч и тысяч статуй в неподвижной тишине леса наводил ужас, нагонял дрожь. Если сначала путники старательно объезжали замерших людей, опасаясь задеть или растоптать, то вскоре церемониться перестали и обращали внимания на воинов не больше, чем на кусты и деревья.

Люди стояли всё плотнее. Пришлось бросить лошадей, потому что пробиваться верхом сквозь этот строй было всё равно, что пытаться пройти сквозь камень.

Янкель никак не мог найти подходящую привязь.

— Не стоит. Варшиму позаботится о них, — сказал ему Шо-Рэй, потрепал гриву своего вороного, что-то прошептал ему на ухо и повернулся к спутникам — Идём.

Границы между разными армиями стёрлись, ряды смешались. Воины стояли вперемешку, но так плотно, что иной раз было проще пробиться сквозь колючий кустарник, чем просочиться между двумя людьми.

Первым шёл Шо-Рэй, как самый рослый и сильный, за ним — Сольге и вцепившаяся в её руку Ийрим, Янкель замыкал этот отряд, ругаясь себе под нос, но при этом не забывая поглядывать по сторонам — возможно, однажды ему придётся описать это приключение во всех подробностях. Слишком уж много бедствий принесли тайны и умалчивания об истории этого мира.

***

— Прости меня, Сольге, — пропыхтела Ийрим, пробираясь между двумя крепкими северянами.

— За что? — разговаривать не хотелось, но мало ли, что ещё могла вспомнить эта девица.

— Я рассказывала про тебя Байвин. Подслушивала и рассказывала. И про ваше путешествие, и про поиски… Только про него, — Ийрим кивнула на мага, — не сказала.

— И как долго? — Сольге задохнулась и остановилась.

— Пока она… Ну, пока она не приказала тебя… выпороть… С тех пор я ни слова, правда, ни слова…

— Дура! — стряхнув в ярости руку Ийрим, Сольге рванулась вперёд, обгоняя Шо-Рэя. — Дура! Дура! Дура!

Она резко остановилась и обернулась:

— Почему? Чего тебе не хватало?

Ийрим давилась слезами:

— Она обещала выкинуть меня из замка. Или даже продать… А я… я… Как я без Толфреда? Я же его люблю, как я без него?

Сольге молчала. Любит. Она его любит. А Горто, возможно, остался бы жив, если бы кто-то не трепал своим языком. Да и мало ли, что могло пойти иначе, если бы… А теперь Толфред, Хендрик, даже эта дурочка Доопти, раз уж та она дорога Янкелю, где они теперь? Что с ними?

Под руку Сольге попалась рукоять ножа стоящего рядом северянина. Один шаг, один взмах — и может быть станет легче? Не так больно?

— Не надо, — Сольге вздрогнула. Ладонь мага мягко легла на её запястье. — Не надо, это уже ничего не изменит. Будет только больнее, поверь мне.

Рука разжалась, нож выпал и проткнул сапог собственного хозяина — тот даже не шевельнулся.

***

Лес из воинов закончился внезапно. Только что было сложно сделать даже маленький шаг, и вот уже перед глазами обычный лес с редким подлеском. И…

— Этого не может быть! — воскликнул Янкель и испуганно прикрыл рот рукой — слишком уж громко прозвучали его слова.

Место оказалось знакомым. Это была та самая гора, у подножья которой они ночевали после бегства от убийственного заклятия Чьифа, правда, немного с другой стороны. Удивился Янкель, конечно, не этому.

Краски леса вокруг были чистыми, не разбавленными пурпуром Сестёр. Листья и трава были зелёными, небо — голубым, и на нём никаких следов Сестёр, даже Глаз Рийин. Ветра не было, но не было и той изматывающей жары, что царила за пределами этого места. Хотелось лечь на траву и забыть обо всём, никого не искать, никого на спасать, ни о чём не думать. И всё же, жизни в этом месте было не больше, чем в картине или гобелене. Гора, деревья, травы, само небо — всё казалось неживым, ненастоящим.

Послышались голоса. Спрятавшись за неподвижными воинами и заткнув рот, всхлипывающей Ийрим, путники пошли туда, откуда они доносились. Оказалось, что застывшие воины кольцом охватывают гору, и все их взгляды обращены именно к ней. А между горой и воинами располагались…

— Пти-хаш, — прошептал Шо-Рэй.

Да, это были они. Большинство, как воины, замерли, обратив свои взоры на гору, все они были в белых одеждах, многие — покрыты синяками и свежими ранами. Другие, те что носили одежду с зелёно-голубым орнаментом, расхаживали вокруг них, смеялись.

— Вот этот меня запер, — показала Ийрим на самого весёлого и злого. Узнала его и Сольге — это он куражился над ней по приказу Байвин, его кнут оставил память на её спине. Рядом переглянулись маг и Янкель: и взгляды эти не сулили южанину долгой жизни.

Будущий покойник чему-то загоготал, пнул замершего рядом старика, того самого, что помогал снять Сольге со столба. Янкель скрипнул зубами, и жизнь южанина сократилась ещё на немного.

Там, за лагерем пти-хаш, было что-то важное, на что были обращены взгляды застывших людей.

— Обойдём их по верху, — не шепнул, а почти выдохнул Шо-Рэй.

Скрываясь за низким кустарником, прячась за стволами деревьев, где бегом, где ползком, они поднялись по склону туда, где их уже не могли увидеть. И всё же чуть не попались. Один раз из-за неуклюжести Ийрим, второй — из-за плаща мага, с которым он так до сих пор и не расставался. Сейчас же помеха с тихими ругательствами была скомкана и убрана в дорожную сумку. Хотели бы Сольге и Ийрим так же поступить со своими юбками.

— А вот и правители с военачальниками, — сказал Янкель, показывая вниз.