Четвёртая

***

С чего всё началось, Ийрим не видела. Услышав шум, ругань, она сперва подумала, что южане что-то не поделили.

Похоже, что так оно и было. Ийрим выглянула в окно и увидела как несколько мужчин, около десятка, наверное, или чуть больше, загоняют остальных в повозки. И, казалось, большинство тех, кого загоняли, ехать никуда не хотели. Их били, швыряли, заталкивали. Всех: женщин, детей, стариков. Похоже, пти-хаш собирались, наконец-то, покинуть Октльхейн.

Ийрим от души пожелала удачи тем южанам, кто разгонял людей по повозкам, и вернулась к рукоделию. С тех пор, как она услышала, что Толфред намерен жениться на ней после ухода Сестёр, Ийрим только и думала, что о платье для церемонии. Очень уж ей хотелось затмить всех благородных дам, особенно, Байвин.

В своих мечтах Ийрим и не заметила, как шум во дворе замка сменился пением. Она снова выглянула в окно.

Двор словно ждал большого праздника. Помост с троном, флаги. Мусор, правда, после отъезда пти-хаш — а их, как раз, почти и не было — никто не убрал. Недалеко от помоста был разложен огромный костёр. Ийрим вздрогнула: последняя казнь на костре случилась в Октльхейне ещё до её рождения, но всегда есть любители рассказать историю-другую и так, чтоб в красках, с мелочами.

Пели женщины из свиты Байвин. Они стояли вокруг костра в своих белых одеждах, расписанных голубыми и зелёными узорами и протягивали руки к костру, а потом к небу. О чём была их песня, Ийрим не понимала. На помост поднялась Байвин, в облачении, подходящем, скорее, для коронации, чем для казни. Её голос влился в общий хор и, к своему удивлению, вскоре Ийрим начала различать слова песни. Это были имена. Многие из них она знала, какие-то слышала. Они повторялись снова и снова, словно женщины, поющие свою странную песню, звали куда-то тех, чьи имена были названы.

Костёр разгорался всё сильнее, всё ярче, пламя бледнело, из оранжевого становилось жёлтым, потом зелёным с голубыми всполохами, и вдруг взорвалось бесчисленным множеством птиц. Тех самых птиц, с женскими лицами, что ещё не так давно мучили Октльхейн. Всё вокруг стало зелёно-голубым, живым, движущимся — стены, крыши, помост, даже трон. Затихла песня женщин у костра, мгновение тишины — и вот оно уже разбито птичьей трелью. Ийрим заткнула уши, но звук не стал тише. Песня летела, звала, выворачивала наизнанку, оглушала. Ийрим лишилась чувств.

То, что короля в комнате нет, она поняла не сразу. Собственно, только тогда, когда своими глазами увидела его во дворе у помоста, садящегося в седло. В первое мгновение Ийрим решила, что она спит. Несколько болезненных щипков развеяли сомнения, но что происходит, понятнее не стало. Тем более, что Толфред был не один. Его окружали лучшие воины. Те, что должны были, как и сам король, лежать в своих постелях без сил. Сёстры-то продолжали обжигать землю своими лучами. Что же произошло?

У дверей Ийрим споткнулась о тела стражников. Одному размозжили голову, второго зарубили. Кто и за что? Она охнула и бросилась ну улицу.

Король в полном парадном облачении замер, глядя на Ворота юнлейнов. Ийрим схватилась за стремя, но Толфред даже не вздрогнул. Как и все остальные, кто его окружал. Каждый из воинов смотрел в сторону ворот. Ийрим металась между лошадиных копыт, звала, но ни один не повернул головы.

Она хотела спросить у Байвин, но той на площади уже не было, как и всей её свиты. Оставалась Сольге. О том, что её в замке нет, Ийрим, конечно же, не знала, да и бежать, если честно, было больше не к кому. Но в Детское крыло она так и не попала.

— Ох, Сольге, я ведь даже не заметила, что эти твари, птицы, никуда не делись. Стоило мне только отойти от лошадей, как они бросились на меня. Вопили, царапали когтями, били крыльями, кажется, даже кусались. Я спряталась под помост. Хотя, может, так даже лучше. Твою дверь ломали два южанина: один такой злой, всё скалился, и другой — толстый, он раньше у Врат Альез стоял. Только вот ничего у них не получалось.

«Ещё бы! — подумала Сольге. — Слугам Уллы было настрого приказано запереться на все засовы и не пускать никого, кроме меня и Янкеля».

— Они так кричали и ругались, — продолжала Ийрим, — пытались выбить дверь, даже, кажется, поджечь, но всё зря. Уж не знаю, кто им приказал, но вдруг они отошли. И снова запели птицы. Так нежно-нежно. А потом раздался удар, потом ещё и ещё, как будто кто-то рубил дверь изнутри. Он и рубил. Хендрик. Когда от двери остались одни щепки, он замер на пороге.

— Откуда у Хендрика топор? Охрана же была с дубинами, — шёпотом спросил Шо-Рэй у Янкеля.

— Улла велела принести, на всякий случай, — так же тихо ответил тот и обратился к Ийрим:

— А девочка, госпожа Ийрим? Там была девочка?

Та покачала головой. В этот момент Ийрим не повезло — её заметили. То ли шевельнулась она слишком резко, то ли птицы выдали, но злой южанин вытащил её из-под помоста и поволок прочь. От ужаса Ийрим снова лишилась чувств. Очнулась в какой-то каморке, где её, связанную, но невредимую, и нашёл Шо-Рэй.

Глава 15

— Где их теперь искать? — растерянно проговорила Сольге. — И зачем они вообще…

— Давай сначала разберёмся с «где», принцесса, — перебил её маг. — Благо, следов у нас достаточно.

— Согласна. Ийрим, ты…

— Я поеду с вами, — заявила наложница короля и только что не вцепилась в руку Сольге.

— Нет! Кто-то должен остаться здесь.

— Да! — крикнула Ийрим и расплакалась. — Позволь мне поехать, Сольге. Я не ради того, чтобы королевой… Я ведь люблю его, Толфреда…

Шо-Рэй закатил глаза, Сольге фыркнула — теряли время. Как давно ушла армия Октльхейна во главе с королём, Ийрим сказать не смогла — не знала — но что-то кричало внутри, что нужно торопиться. Янкель сходил в Детское крыло и привёл сначала одну няньку Доопти, потом другую. Парой коротких пощёчин маг излечил их от истерики — у него это неплохо получалось — и велел найти Уллу. Уж она разберётся, что нужно делать, и за порядком присмотрит.

Потом ждали, пока Ийрим заберётся на лошадь посланника Горто. Зрелище было жалкое — верхом возможная будущая королева ездить не умела. Выругавшись под нос, Шо-Рэй схватил её за руку, затянул на вороного позади себя и поморщился — Ийрим вцепилась в него так, что стало трудно дышать.

***

Спрятать одну армию, наверное, можно. Спрятать армии всех известных государств разом — дело невыполнимое. На первый лагерь путники наткнулись спустя всего пару часов пути.

Откуда пришли эти темнокожие воины в ярких цветных одеждах, не мог сказать никто. Разглядывали их издалека — мало ли. Но, как вскоре оказалось, бояться было нечего.

Следующий лагерь сперва никто не заметил. Низкорослые полуголые воины, вооружённые короткими копьями и дубинками, почти затерялись в зарослях кустарника. Лошадь Янкеля шарахнулась, чуть не наступив на одного, стоящего с краю. Шо-Рэй выхватил нож. Ничего. Человечек даже не двинулся.

— Интересно, — сказал Янкель, быстро проверив лагерь, — они все словно застыли. И смотрят в одну и ту же сторону.

— Как Толфред и все наши воины, — всхлипнула Ийрим.

То же самое было в следующем лагере, и в следующем, и в следующем…