Четыре крыла

– Что? – спросил Макар.

– Они все трое не успели сбежать, – мрачно изрек Клавдий. – Слыхал совет Карамазова, среди кого нам искать наших пропавших? Они размножились словно кролики, их количество увеличивается на глазах!

Макар молчал, о чем-то думал. Клавдий решил: накачавшись бурбоном в ресторане, он пропустил последние выводы Карамазова.

– Руслан скрывался от матери еще до своей пропажи, – продолжил он. – Не сообщал ей о клубе, о размере зарплаты. Копил все для себя одного. А почему? Просто его тошнило от ее тяги к выпивке. Помня о папаше-садисте, алкаше… одобрял ли он мать? Прощал ли ей пьянство? Она сейчас начала тянуть деньги из тебя, а в прошлом наверняка проворачивала подобное с сыном. Скандалила с ним из-за денег – сама нам призналась. Руслан… теоретически мог вернуться после той ночи домой, спрятаться… А она его убила.

– А Виноградов где? Адонис? Куда он тогда пропал? – спросил Макар тихо. – Он тоже – жертва безжалостной тети Розы?

– А если они разбежались сразу, и каждый пошел своим путем? Я говорю это к тому сейчас, братан, что все наши прежние версии, подозрения и фигуранты по-прежнему крайне важны. Все остается в силе, и мы не вправе из-за новых сведений исключать кого-то из круга подозреваемых. Хотя нестыковки множатся в невероятном количестве, – назидательно заметил Клавдий. – Все исчезновения могут представлять отдельные эпизоды. Либо разделение происходит по принципу двое и один: отдельный эпизод пропажа Руслана вместе с Александрой и отдельно от них исчезновение Адониса. И наоборот – двое парней испаряются вместе, а девица – иная история.

– Адониса способны были убить Дрынова, ее брат и Василиса Панайотова, а также клуб… наш Карамазов, – молвил Макар. – И Руслана бы они не пожалели, и девушку, убрали бы как свидетелей… Ты заметил одну странную деталь?

– Деталь? – переспросил Клавдий.

– Когда Адонис призвал Руслана на помощь в драке, он крикнул: «Хвост!»

– Точно! Я еще переспросил Карамазова – он повторил. – Клавдий глянул на друга: Макар и пьяный не упускает важных вещей из поля зрения.

– То есть он употребил детское прозвище Руслана, известное лишь жителям Скоробогатова. Откуда он узнал? – спросил Макар. – Они давно знакомы? Нет, вряд ли. Они впервые встретились именно в «Малом» – резко подружились после совместной битвы плечом к плечу. Руслан, сам переживший в детстве зверское нападение отца, издевательства сверстников, безрассудно, не думая о последствиях, заступился за Адониса. Спас его от расправы, от увечий, обрабатывал его раны в подвале. И затем они целый выходной день провели вместе. Руслан открыл Адонису свое прозвище? Он рассказал ему о хвосте?

– Ему всего двадцать лет, – Клавдий пожал плечами. – Пацаны и пацанки действуют импульсивно – ввязываются в драки, в момент бросают хлебное место с высокой зарплатой, сбегают из дома, проникаются щенячьим доверием к первому встречному проходимцу, изливают ему душу, рассказывают о себе сокровенное. И одновременно скрывают свои намерения, чувства и поступки от родителей и школьных приятелей. Да, наверное, Руслан признался Адонису в своей врожденной аномалии. Если не брать вариант их прежнего знакомства, а я в него тоже не особо верю. Он мог поведать Адонису и о своем отце-убийце, пытавшемся секатором «купировать» ему хвост из-за религиозного бреда про бесов. Типа – тебя наймиты сейчас битами уродовали, а меня в семь лет родной отец секатором…

Макар слушал. Не перебивал.

– Их стало трое. Юные скоробогатовцы и двадцатисемилетний красавец-любовник двух столичных богатых гагар, его не поделивших, – продолжал Клавдий. Он рассказал Макару про скупые результаты поиска в интернете сведений о новых фигурантах. И о своем предложении участковому Бальзаминову.

– Я кое-кому позвоню, – решил Макар. – Из круга моей бывшей… Меланьи. Ненавижу к ним обращаться. Но выбирать не приходится. Они – кладезь ядовитых сплетен. Я припоминаю – Меланья, кажется, давно общалась с Васей Моревной. Она даже в Англии, в отличие от меня, постоянно держала руку на пульсе московских тусовок, поддерживала связи и треп, следила в Сети за… Ей все бабы представлялись потенциальными соперницами. Она меня дико ревновала. А я посещал лекции в Кембридже, торчал в «Сохо», бухал в лондонских пабах… Ладно, постараюсь узнать про обеих богатых гагар. И о брате Дрыновой.

– Развитие ситуации теперь во многом зависит от новостей Бальзаминова, – подвел итог Клавдий. – Если в базе нет данных о пропаже без вести Игоря Виноградова, то…

– А разве люди не исчезают бесследно, с концами, так, что полиция об этом даже не подозревает? – возразил Макар.

Глава 17 Кинир

На следующее утро, едва Макар и Клавдий в восемь вернулись с пробежки вдоль озера (Макар, выспавшись днем, полночи провел за книгами в «логове» и в интернете, но встал точно ко времени их традиционного утреннего кросса), Клавдию позвонил участковый Бальзаминов.

– Дуйте ко мне оба, – заявил он вместо приветствия. – И побыстрее.

– Есть новости о Виноградове? – сразу уточнил Клавдий.

– Гражданин Виноградов Игорь Олегович, уроженец Твери, двадцати семи лет от роду, числится в базе пропавших без вести.

– С какой даты? – Клавдий ощутил внутри и жар, и холод.

– Заявление о пропаже сына подано его отцом две недели назад, – ответил Бальзаминов.

– В июле? Не в конце мая? – Макар, слышавший разговор по громкой связи, недоумевал. – Он в июле сгинул без следа в своей Твери?!

– Айда ко мне, – почти взмолился Бальзаминов. – Доброхоты, я сейчас без вас в потемках.

Они рванули в Скоробогатово, горничная Маша вручила им термос с кофе и бутерброды – завтракали дорогой. Майор Бальзаминов встретил их в территориальном пункте участковых, он ждал их в одиночестве в своем кабинете-каморке, еле видный в клубах сигаретного дыма.

– Заявление подано в территориальный пункт полиции в деревне Полынь. Заявитель Олег Дмитриевич Виноградов, отец Игоря, – объявил он, вставая из-за стола, гася в пепельнице окурок, забирая со стола фуражку, ключи, застегивая пояс кобуры табельного пистолета. – Я ему звякнул утром. Он дома в своей Полыни, затрепыхался сразу. Мы к нему махнем сейчас за информацией.

– В Тверскую область? – воодушевленно спросил Макар, словно радуясь дальней дороге.

– Полынь – дачное место на Оке, родное Подмосковье, правда, от нашей дыры неблизко, – пояснил Бальзаминов. – Я прикинул – чем свой бензин мне жечь, я с вами прокачусь на вашем крутом сундуке. Попутно мне все выложите, раз сами меня навели на Виноградова, с которым якобы мой пропавший фигурант Руслан Карасев общался.

– Не якобы, а точно, они стали друзьями, – поправил его Макар. – Айда в Полынь, майор. Мы вам все расскажем. Лично мне наше общее дело перестает нравиться – very, very, very. Слишком много исчезнувших без следа.

– Мэри, Мэри высоко… Мэри едет далеко… Руслан – Саша улетай, Игорь – чао! И гудбай! – вдруг в тон ему сипло спел Бальзаминов.

Макар воззрился на участкового. Лицо того оставалось серьезным, даже печальным.

Макар в пути делегировал Клавдию поделиться сведениями с участковым – Клава лучше знает допустимую дозировку. А сам угощал Бальзаминова сэндвичами на английский манер с огурцами и сыром и подливал ему кофе в одноразовый стаканчик. Клавдий поведал Бальзаминову про клуб «Малый», вечеринку, драку и предшествующие ей события. Назвал фамилии действующих лиц.

– Кто вам слил про клуб? Про место работы Руслана? Я два месяца этой информации добиться не мог! – злился Бальзаминов.

– Мы своих источников не раскрываем, – отрезал Клавдий. – Журчалу в клубе тоже вам не назовем… пока. Но его сведения подтверждают исчезновение Игоря Виноградова, только… Из «Малого» они с Русланом и, возможно, с Александрой, хотя девушку наш источник в клубе лично не видел, свинтили поздно вечером двадцатого мая. То есть уже даже двадцать первого мая наступило тогда. А Виноградов пропал всего две недели назад. Он больше месяца околачивался дома у отца? В Полыни?