Четыре крыла

– Яблочко от яблони, – кивнул участковый Бальзаминов. – Мамаша – сестрица папаши тоже не устояла, дала ему прямо на рок-фестивале без оглядки. А потом бензопилой себя жизни хотела лишить. Типичный неудавшийся суицид, исходя из их жизненного расклада. Может, отец сына угробил тоже из ревности, если Игорек шары подкатил к его девчонке… она ж его сожительница, ежу ясно… Пупок голый наружу. И как она на него пялилась, а он на нее. Гнездо кровосмесителей! Пришиб Олег Дмитриевич сынка, а заодно вместе с ним и тех наших двоих бедолаг. Если они свидетелями оказались. Чем версия моя плоха, а?

Клавдий ему не ответил. И Макар промолчал.

Глава 18 Краш

– Игорь исчез после вечеринки в клубе, – убежденно заявил Клавдий. – Отец его хватился только через полтора месяца. Они все трое пропали после двадцатого мая. Вопрос – вместе или нет?

Они возвращались из Полыни в Скоробогатово. Покинув дом Кинира, участковый Бальзаминов направил запрос о выдаче его сыну загранпаспорта, памятуя про Турцию. Они подъезжали к поселку, когда по электронке прислали ответ на запрос: на пятнадцатое июня Виноградову назначили выдачу по его заявлению нового биометрического паспорта. Но он не явился за ним и не получил его до настоящего времени.

– Похоже, прав ты, Терминатор, – буркнул Бальзаминов, читая вслух сообщение.

– Для Игоря в текущий момент временной отрезок пропажи без вести с двадцатого мая по пятнадцатое июня, и с остальными то же самое? Хотя точно пока рано утверждать и обобщать все, – ответил Клавдий. – С Севрюниной все совсем не однозначно.

– Руслан оправдал свое прозвище, познакомившись с Адонисом, – заметил печально Макар. – Приносящий беду… Горевестник. Появился в жизни Виноградова и…

– За ним и в поселке прежде замечали, – мрачно ответил участковый. – Не хотел вам говорить раньше – подумаете, и я суевериями заражен. Но случалось, начинал он с кем-то общаться, просто в разговоры вступал и… болтали люди: у тех то ребенок заболеет, то тачка в ДТП попадет или с работы внезапно уволят. А то и вообще… екнется человечек от болезни или несчастного случая. За Русланом тянулся шлейф темных сплетен. Хотя сам он был пацан обычный, ежели не брать в расчет его атавизм-аномалию.

Они высадили Бальзаминова у территориального пункта полиции. После сведений, полученных в Полыни и по поводу загранпаспорта Игоря, он находился в полном замешательстве. Да и сами друзья тоже ощущали стойкую потребность осмыслить обрушившиеся лавиной новости. Но до возвращения домой у них оставалось еще одно важное дело в Скоробогатове.

Автосервис.

Макар подрулил к нему, и они с Клавдием отправились прямиком к Локи. Застали его снова за сваркой в вихре огненных искр.

– Ставь на паузу, – приказал ему Клавдий жестко. – Разговор есть.

Локи выключил сварочный аппарат, стянул маску. Они ждали его у ангаров, исписанных граффити. Он вышел, вытирая руки ветошью. Его лицо покрывала копоть, но грязный и потный, он все равно был необыкновенно красив. Макар мысленно сравнил его с Адонисом на фотографиях. Они совершенно разные, и Адонис старше возрастом, но… оба они – один типаж. Женщины – и юные и зрелые – ради подобных парней готовы на все.

– Почему в прошлый раз не сказал нам про свою Александру? – спросил Локи Клавдий Мамонтов.

– Она не моя, – ответил Локи. – И какого хрена я должен был перед вами исповедоваться?

– У вас же любовь. Ты для нее полный краш был, – высокий Мамонтов глядел на изящного крепкого юнца сверху вниз.

– Севрюга напридумывала себе невероятного. Химер, – спокойно возразил Локи.

– Еще в школе исключительно ради общения с тобой она организовала подпольный банк, превратилась в черную ростовщицу, обирала, грабила школяров. А тебе бабло отстегивала. И ты ее деньги брал, Локи. Но она для тебя крашем не являлась?

– Нет, – Локи покачал своей прекрасной головой. – Севрюга никогда мне не нравилась. Не мой идеал. А деньги она с наших в школе гребла от жлобства врожденного, а вовсе не из-за меня. Она мечтала стать богатой… обеспеченной, крутой.

– Она в тебя страстно влюбилась, – вмешался Макар. – А ты ее использовал в корыстных целях.

– Нет, – отрезал Локи, повернувшись к нему. – Я у нее никогда ничего не клянчил и не требовал. И не заставлял ее. Она сама… добровольно. Но мне и ее подачки потом опротивели. Я послал Севрюгу вместе с ее дарами.

– Почему? – спросил Клавдий.

– Мне стало тошно. Я видеть ее больше не мог.

– Из-за угрозы донести на тебя? Этим она пыталась удержать тебя возле себя? – продолжал Макар.

– Да, – Локи смотрел на него. – А вы бы как поступили? Вы, мужики? Когда та, с кем ты спал… заявляет тебе в глаза: «Если уйдешь, бросишь, настучу ментам про наркоту в твоей тачке – якобы ты закладчик. Они тебя замордуют». А я с наркотиками никогда дела не имел! Я ей объяснил – а она мне: «Ну, если не наркота, тогда придумаю еще похлеще! Напишу заявление в полицию, мне поверят. Насидишься в тюряге, из института вылетишь, только посмей меня бросить!» Я ей ответил: «От тебя воняет. Стучи кому хочешь, но ко мне больше не приближайся! Иди на…!»

Его голос сорвался. Он не смог сдержать эмоций.

– И когда же подобный разговор у вас случился? – мрачно осведомился Клавдий.

– Девятнадцатого мая, – ответил Локи, он закурил, пытался взять себя в руки.

– А когда вы с ней виделись в последний раз?

– Тоже девятнадцатого мая.

– А после? – вмешался Макар, слушавший напряженно, внимательно.

– Нет. С тех пор мы не виделись. Я ее послал. Она бросила меня… и поселок. Умотала куда-то. – Локи затянулся сигаретой.

– Она пропала без вести! – повысил голос Макар. – Ты сейчас не лжешь нам?

– Нет. Девятнадцатого мая она меня подкараулила в обеденный перерыв. Явилась от Котловки.

– Из парикмахерской? Салона красоты? – уточнил Макар.

– Да, от Настьки. Лаком для волос от нее несло за километр. Она позвала меня к себе домой… в коттедж, у нее ведь мать с любовником на юга свалили. Вознамерилась забрать меня к себе на весь вечер и ночь. Словно я вещь ее. Я отказался. Она заистерила.

– А раньше она тебе угрожала? – продолжал допытываться Макар.

– Постоянно. Обрыдла она мне, – признался Локи. – Я в тот день сорвался и послал ее. Объявил – видеть тебя не могу, стукачку.

– Ты убил Александру, испугавшись ее угроз? – почти мягко спросил внезапно Макар.

Локи глянул на него и поперхнулся дымом.

– Сдурели оба? – спросил он. – Стал бы я об нее руки марать!

– Но ведь это очень сильный побуждающий мотив для убийства. Угроза доноса, клеветы. Согласись, – продолжил Макар. – Ты умный парень, Макс.

– Чтобы я из-за Севрюги жизнь себе сломал? – Локи смотрел на него. – Ты что? Зачем мне себя гробить? У меня вся жизнь впереди. Я нацелен на успех. Я ее не убивал. Я ее просто послал. И пошла она, солнцем палима, давясь слезами, бормоча свои угрозы…