Четыре крыла
Шрифт:
– Я просто решила органический садик себе разбить! – затараторила Настенька. – Сейчас модно. Органические продукты… Натурал! Все равно же здесь все заброшено, ничейная земля. А я купила весной семян специально. Салат-латук, кресс-салат, «лола» и еще разную зелень, и яблочный сельдерей. Тыкву и кабачки, цукини, все для детокс-диеты. Полезно для кожи! Витамины! В наш магазин поселковый зелень никогда не привозят! А на рынке дорого. Я не могу себе детокс покупать, органические продукты. У меня зарплаты не хватает.
– Зато ты Севрюниной Саше задолжала уйму
– Я не убивала Севрюгу! – взвыла Настенька-Котловка. – Про Хвоста я вообще ничего не знаю. Урод долбаный! Бес с хвостом! Он из города сбежал из-за травли постоянной! И какой еще третий?!
– Копаем. Не отвлекаемся, – командовал Бальзаминов.
– У меня здесь все взошло на ничейной земле. Я сюда приходила рвать зелень и салат. Не полола даже. Мне с работой некогда полоть. И не поливала – дождик же часто шел! – продолжала истерически тараторить Настенька.
– Конечно, зачем тебе, девочка, грядки полоть? – удивился Бальзаминов, вытирая со лба пот. – Наоборот! Радовалась ты – могилы травой зарастают. Камуфляж!
– Вы мою дочь в убийствах подозреваете? – ахнула мать Котловой. До нее лишь сейчас дошло. – Люди! Люди! Да что ж творят они, менты? Вместо поисков схватили невинных, привезли в глухомань и могилы нам уже у леса выкапывают!!
Никто не откликнулся. Никого на пустыре, кроме них, не было. Лишь эхо подхватило ее вопли и тоже унесло в чащу.
Лопата Макара с глухим стуком наткнулась на нечто в земле.
– Есть! – воскликнул Бальзаминов. – Первый покойник.
Макар рухнул на колени и начал руками разгребать рыхлую грядку.
Пучки салата, корни, черви…
Розовые черви извивались в черноземе среди ярко-зеленых листьев. Их было так много… Червей…
Макар поднял взор на Клавдия. Орудуя лопатой одной рукой, тот отгребал в сторону зелень и землю. И не сводил взгляд с клубившихся червей. Лицо его застыло. Макар понял – он снова вспоминает рисунок Августы…
Она ведь нарисовала и червей!
В нос ударил тяжелый, ни с чем не сравнимый запах тлена.
Макар отшатнулся. А Клавдий внезапно с силой вонзил лезвие лопаты в грядку и вывернул огромный пласт земли со свившимися в узел червями и…
Что-то еще было в том страшном черном клубке. Завоняло нестерпимо падалью.
– Осторожнее! – крикнул Бальзаминов. – Если внизу покойник, ты ему башку отрубишь!
Черный ком земли распался.
Макар готовился узреть сгнившую голову мертвеца, но…
– Крыса, – молвил тихо Клавдий Мамонтов. – Дохлая.
Они все уставились на останки мертвой крысы, обглоданной насекомыми. Настенька Котлова начала громко всхлипывать.
– Я ее не видела, когда грядку копала, – заявила она. – Меня сейчас стошнит.
И ее действительно вырвало. Мать отвела ее в сторону. Настенька согнулась пополам, давилась, отплевывалась.
Участковый Бальзаминов лопатой брезгливо пошевелил останки крысы. Черви на их глазах ловко, сноровисто вновь зарывались в землю, скрываясь от света.– Копаем дальше, – приказал Бальзаминов.
За три часа упорной работы они срыли с грядок весь грунт и все посадки, углубившись на полтора метра в землю. Кроме грядок, пробили еще и шурфы вокруг в тех местах, где пласты дерна и травы казались им поврежденными.
На ладонях Макара появились кровавые мозоли. Но он продолжал упорно копать. Вместо грядок теперь в земле зияли ямы.
Они не нашли похороненных тел.
– Я никого не убивала! – твердила, плача, Настенька-Котловка. Но слезы ее были злыми.
Глава 21
Адонис – бог, и сам того не знает…
– Меланья по-прежнему в тюрьме? Наверное, очень страдает, бедняжка. Постарела, подурнела?
Она пристально разглядывала Макара своими темными глазами, где мерцал огонь и плескался коньяк. А Клавдий уже ненавидел ее в тот момент за намерение причинить Макару боль и унизить.
Но все случилось вечером в Камергерском.
А трупы на заброшенных огородах Скоробогатова они вместе с участковым Бальзаминовым упорно искали почти до заката.
Измочаленные, грязные, с черными от земли руками вернулись в территориальный пункт полиции. Кое-как отмылись холодной водой в туалете.
– Пропавших без вести искать – не языком молоть, – объявил им усталый Бальзаминов и достал из ящика стола пакетики с лапшой, включил чайник. Клавдий принес из машины аптечку и сам обработал содранные ладони Макара, перевязал его руки.
– Трудовая мозоль – не волдырь на заднице. Землю рыл ты, буржуй, словно трактор. Респект – подсобил мне, вместе с ним, киборгом одноруким, – одобрил Бальзаминов, кивая на Клавдия и заваривая им всем лапшу в эмалированных чашках, высыпая туда же из пакетиков ядовитый порошок приправ.
Они хлебали лапшу. Противная на вид, она показалась Макару и Клавдию удивительно вкусной и сытной – после многочасового копания.
– Тел мы не нашли, – подвел итог Бальзаминов. – Подозрений с Котловой я все равно не снимаю. Больно злилась девчонка, прямо в горло нам готова была на своих грядках вцепиться. А ведь глянешь на нее – хлипкий божий одуванчик. Но алчная, подобно самой Севрюниной. И к тому же хитрющая, скрытная. Деньги они не поделили. А нет крепче и значительнее мотива для убийства, чем корысть.
– Отказываюсь верить в совершенное ею убийство Игоря, – ответил Клавдий. – Насчет Александры и Руслана могу согласиться. Но насчет Виноградова – нет.
– Если они с Русланом после клуба разбежались в разные стороны, Виноградов в поселок не приезжал. Искать его нужно сепаратно и в другом месте. Не моя забота он тогда, – хмыкнул участковый.
– Но вы, Михал Михалыч, рьяно копали все три грядки, в вашем понимании три могилы, – вежливо возразил Макар. – Вы сами искали труп Адониса в «органическом садике» Настеньки Котловой.