Чистильщик
Шрифт:
– Духовитый. А всё ж, Петрович, гнилая твоя философия. Вот твой олигарх зачем деньги ворует? Чтобы их на женщин потом тратить. Подарки - шубы, брилики дарит Любови своей. Вот его и кокнул муж такой шикарной девахи. А в газетах пропечатают, что, мол, из-за денег.
– Вон как ты вывернулась, - Петрович отхлебнул ром прямо из горла, пряча улыбку в усы.
*
Они взяли у Алексиса больше миллиона. Получалось по восемьсот с лишним тысяч долларов. Можно было бросать работу и сваливать из этого города. И не можно, а нужно. В эту минуту их
Они бросили "Ситроен" ещё в городе, успев собрать кое-какие вещички из личного, и угнали старый "Фольксваген". Его бросили на выезде и пересели в рейсовый автобус, идущий до Фоджа. Потом свернули к Пескара, вышли и угнали ещё одну машину - "Фиат" с синим верхом.
...Уютное кафе нависало над заливом.
Ветер трепал волосы Маары. Казалось, что она была счастлива. Микель смотрел на неё, и всё уходило в прошлое. Жизнь в замызганном квартале, редкие заказы, и... У Маары в уголках глаз стали появляться морщины, в неполные тридцать два года. Дева Мария не сжалилась над ней.
– Куда ты теперь?
– спросила она.
– Не знаю. Думаю, что лучше в Россию или Польшу. Там никакой Интерпол не найдёт. Ты же знаешь, у них на меня зуб. А ты?
– В Штаты. Сначала туда, а там видно будет. Открою кафешку где-нибудь в захолустье, на шоссе.
– Может, вместе?
Она усмехнулась.
– Микель, и что мы будем делать вместе? Нет, нет, это всё лишнее.
Она встала, достала из сумочки помаду, связку ключей, какие-то бумажки. Поразмыслив, зашвырнула ключи с обрыва в море.
– Я уеду прямо сейчас. А ты - через четверть часа. Так лучше. И...Если хочешь...Если ты хотел что-то мне сказать, то говори.
Он привлёк её к себе и поцеловал. Маара не сопротивлялась, она лишь слабо упёрлась руками в его грудь.
– Микель, ты стервец. Зачем ты это сделал? Я уезжаю...
Он снова обнял её, проводя губами по шее, плечам. Её глаза помутились.
– Здесь есть номера, это гостиница? Боже, что ты делаешь...
Они вышли вместе, когда сумерки уже заползали в залив, окрашивая крыши маленького приморского городка в тяжёлый пурпур.
Микель нёс два чемодана. Они надеялись сдать наличность в банке аэропорта и налегке, не теряя ни минуты, проскочить в терминал. От "Фиата" нужно было избавиться.
Маара подошла к машине, припаркованной на площадке в ста метрах от кафе, и хотела открыть багажник, но не успела - в глаза ударил свет фар стремительно приближавшихся двух чёрных авто.
– Это дон Сальваторе, - Микель выругался.
– Бежим!
*
*
– Дон Сальваторе ждёт, - сказал советник двум охранникам.
Его голос гулко разносился под высоким сводами замка. Они повели Микеля и Маару к лестнице, покрытой ковром. Вверху, на широкой галерее, обрамляющей зал, стояли ещё два человека.
В их распоряжении оказалось всего несколько секунд.
– Микель...На этот раз нам не выбраться, - сказала
Маара.Он взял её за руку. Рука была холодна, как лёд.
– Знаешь, как говорят у нас на Сицилии?
– Бессмысленно. Я хотела тебе сказать, Микель. Давно хотела....
– У нас в таких случаях говорят: "Не мочись, Мария, без нужды в бокал с дешёвым фалернским".
Маара скосила глаз, усмехнувшись.
Огромный кабинет дона Сальваторе слабо освещался всего несколькими бра - дон не любил яркий свет. Сам капо был высокого роста и крепкого телосложения. На мощной шее сидела небольшая лысая голова с парой маленьких чёрных глазок у переносицы.
– Наслышан о тебе, Микель, - произнёс дон Сальваторе, тщательно акцентируя речь.
Охранник, сопровождавший их, внёс чемодан. Дон Сальваторе едва заметно кивнул, и чемодан был поставлен на стол и тотчас открыт.
Охранник замер в почтительной позе. Сальваторе глянул.
– Хм, надо же... Торино, подожди.
Он достал пару пачек из недр чемодана и подал их горилле.
– Хорошая работа, Торино. Передай от меня поклон дону Чезаре, ты знаешь.
– Благодарю вас, босс.
Охранник удалился неслышно к дверям.
Капо подошёл к столику со связью, взял трубку. Он всё делал основательно.
– Мне дона Лучиано...Да...Моё почтение, дон Лучиано. Всё, как вы сказали. Нет, нет, всё спокойно. Комиссар? Нет, он ещё не знает. Я тоже так думаю...То есть, думал.
Он повернулся к Петровскому.
– Что мне с тобой делать, Микель? Вышвырнуть тебя на улицу? Не могу. И хотел бы, да не могу. Слишком много дел вы натворили со своей...хм, подельщицей. Знаешь, а у Красавчика семья...Все в трауре. И у дона Романо осталась молодая жена, дети. Я отпущу тебя, а что скажет наш профсоюз? Вот, и дон Лучиано тоже тобой недоволен...
– Дверь...дубовая...электроника...не успеют...
Это был шепот Маары. "Она совсем свихнулась" - подумал Микель. Его душила астма, он утробно закашлялся.
– Торино, убери их, - сказал дон Сальваторе громко. Он явно был раздражён.
Вышколенный горилла неспешно подошёл, поправляя прилизанные волосы.
Какую-то секунду Микелю показалось, что Маара сошла с ума. Она выгнулась, как кошка, и прыгнула на охранника!
Вы когда-нибудь видели взбешенную женщину? Это страшно, доложу я вам.
Она вырывала из его рук "Аграм".
Маара, рыча, как пантера, тащила его к себе, охранник - к себе.
Дальше ждать было нельзя.
Микель ногой врезал охраннику по колену и сразу же - по пояснице, где почки. Тот охнул и выпустил из рук оружие.
В следующий миг тишину кабинета вспорола очередь. Пули прошили косяк, и Микель увидел, как заискрила панель электронного замка двери.
Она вывела из строя замок.
За дверью послышались крики и возня.
Маара навела оружие на гориллу.
– К стене, руки за голову, живо. И не двигайся.
Солдат повиновался.
– Микель, пошарь у дона Сальваторе. Там, в бюро.