Чистильщик

В бюро нашёлся никелированный "Браунинг".

– Теперь вот что. Дон Сальваторе, будьте так любезны, войдите в кабинет своего банковского счёта, - Маара повела дулом "Аграма" в сторону ноутбука.

Дон Сальваторе, белый, как мел, шагнул к столу.

– Тебе не удастся выбраться, Маара. Зачем вам мой счёт, если деньгами воспользоваться не удастся?

– Делай, что говорят. У меня не получится, но если ты не сделаешь то, что я сказала - твои дела плохи. Нам терять нечего.

– Хорошо.

Дон Сальваторе сел за ноутбук.

– Куда переводить деньги?

Маара подошла.

– Держи его на мушке, Микель.

Она сама вбила серию цифр.

– Сколько переводить?

– Все переводи.

Дон Сальваторе закончил.

За дверями нарастал шум. Они ломали замки, но мощная дверь не поддавалась. Наивно было думать, что они её не сломают.

Микель с Маарой переглянулись. Они понимали друг друга с полуслова.

– Окно!

Микель рванул штору - окно было открыто. В комнату влетел ночной воздух.

– А с этим что делать?

– Сейчас.

Он подошёл к охраннику и саданул его по голове рукояткой.

– Микель, берегись!!!

Он оглянулся.

Дон Сальваторе целился в него из второго "браунинга", вероятно что он был спрятан в кармане. Но вторая очередь сразила его, и дон, оседая, выстрелил уже в стену - над головой Микеля.

Они вылезли в окно, цепляясь за выступы стен. До земли было метров десять. Там никого не было, но как только они пошли медленно по карнизу, показалась охрана.

– Вон они!
– кто-то крикнул.

Микель мгновенно разбил соседнее, тёмное стекло и рывком втащил туда Маару, и вовремя. Внизу, в темноте, затрещали выстрелы и штукатурка полетела в разные стороны.

Они почти на ощупь побежали к двери. За дверью оказался служебный коридор, он заканчивался лестницей куда-то вниз. Других дверей не было.

– Сколько было на счету дона Сальваторе?

– Двадцать пять миллионов.

– Чёрт возьми, Маара, нас нельзя убить!

* Элитный ром, стоимость в розницу около $500 за единицу.

3.

...Они выскочили на улицу, на задний двор. Навстречу им уже бежали двое и Маара выстрелила, уложив обоих последней очередью. Отбросив бесполезный автомат, она указала на несколько машин, стоящих на площадке.

– Туда!

Выбор пал на "Феррари" с откидным верхом, так не придётся ломать дверной замок. Микель рукоятью раздолбал кожух рулевой колонки, и сразу же взвыла сигнализация. Где-то, вероятно на той стороне здания, послышались крики.

– Быстрее, Микель, что ты там копаешься?
– Маара открыла бардачок и шарила между сиденьями. Нашёлся обрез ружья и куча патронов.

Из-за угла выбежали несколько человек с оружием.

– Микееель!!!

– Сейчас...

Из-под панели с треском брызнул сноп искр, и машина завелась.

Взревев трёхсотсильным агрегатом, "Феррари" рванул с места. Маара выстрелила несколько раз по преследователям, и вдруг всё осветилось ярким огромным огненным шаром - заряд угодил в бензобак одной из машин.

Микель чудом вписался в ворота и они, как пробка из-под "Клико", вылетели на дорогу...

*

Петрович отложил блокнот и закурил.

Мария забыла целую пачку сигарет, вот дырявая башка.

Уже неделю на улице мело, и работы хватало по самое "не хочу". Они чистили дорожки, но за ночь снова наметало сугробы по пояс, хоть плачь.

– Эй, ты где там, дитё подземелья?
– Мария протиснулась в тесную дворницкую, втаскивая за собой снеговую лопату.

– Ну, и какого полового органа ты сюда её припёрла?

– Ух, как там пуржит! Припёрла, чтоб тебе по дурьей тыкве ею же и настучать.

– Чего это?

Мария таки могла настучать, у неё не заржавеет. Бой-баба.

– Вот, сам посмотри, что ты мне подсунул, змей.

Заклёпки, держащие полотно лопаты, провалились, и вокруг них алюминий лопнул.

– Эка беда. Оставь, я ужо починю.

– А работать чем?

– На, вот.

Петрович повернулся в ватнике неуклюже и вытащил из пыльного угла другую.

– Вот, эта железная. "Мечта шахтёра".

Мария придирчиво осмотрела подарок.

– Во! Это другие яйца. А что ты раньше мне её не дал-то?

– Ага, тебе дай. У тебя в руках всё горит. Забыла, как в прошлом годе ты лом согнула?

– Да он был у тебя гнутый! Как дам щас в чувырло!

Мария стукнула его шутливо варежкой, смеясь.

Под потолком работал телевизор. Петрович укрепил его там, привязав проволокой - места не хватало.

"...За последнюю неделю это уже третий террористический акт, как считает следственный отдел УБОП Москвы. Версии бытового характера, а также как профессиональные отметаются. Сразу после убийства президента "РосПетролеумНефть" Эльдара Хабибуллина последовало покушение на главу концерна "Норильский Никель" Вячеслава Прохоренко. Сейчас он находится в хирургическом отделении...

...Полковник Марков считает, что это террор. Кто финансирует эти акты, нам неизвестно...".

– Страсти какие. Что делается, Петрович? Хотя честно тебе скажу так: олигархов не жалко. Это перст господень на их жопы, кровососов.

– Экая ты кровожадная, Маша. Всё одно грех это - убийство человеческое. А ну как и детишки без отцов остались, и жёны ихние без мужей. Тоже ведь - люди. По-людски надо, без смертоубийств.

– Петрович, да сколь можно по-людски то? Мы, почитай, двадцать лет идём к светлому будущему. Красные грабили. Белые пришли - тоже грабят.

– Всё одно нельзя. Люби врагов своих, и воздастся тебе.

– Тьфу на тебя. Был бы у меня автомат, так всех бы этих потаниных-ходорковских сама в капусту покрошила бы.

Глаза Марии засверкали.

– Ну, ну, охолонь. На вот, закури лучше. Для здоровья.

– Петрович, это ж...мои вроде?

– Теперь мои.

– Замашки у тебя, Петрович, я смотрю. Прям как у нашего управдома. Сигаретки тырим, да?

*

– Купите футболку, синьор!

Мальчишка чуть не сбил Микеля с ног. Он загородил ему дорогу и развернул перед носом Петровского какую-то пёструю майку. По виду, её уже не раз мерили.