Чухра

– Старшие говоришь? А может ставку делать не на старших, а на среднюю группу? Старшие уйдут от нас в этом сезоне, а середнячки, сезона через два-три.

– Что-то не пойму я тебя.

– Сама пока не пойму. Мелькнула мысль, а обдумать ее не успела.

– Ну так выскажись. Вместе и подумаем, – предложил директор.

– А если старших, мы предложим не на усыновление, а допустим в силовые структуры. Они уже почти взрослые, кто их выкупит, тот пусть им и образование дает.

– Ты не поняла. Без образования и зачатков профессии, их вообще рассматривать не будут.

– Ты их данные, покажи нашим надзирающим и пока еще не поздно, пусть они озаботятся. Нам то и надо, пару ментошлемов, на худой конец, даже обручи сгодятся и десяток обучающих программ. Только бери не разовые, а на пластинах. Я все-таки медик, пусть и не доктор. Загрузить ментопрограммы смогу. Ну поболит у них голова пару дней, но если им объяснить зачем это надо, думаю не многие откажутся.

– А в твоих словах, есть резон, – нахмурился директор. – Правда из старших, у нас их всего человек восемь наберется, а остальные ниже порога значимости. Ну, а какие профессии просить?

– Это сложнее. Сам должен понимать, социально значимые профессии нам никто не даст, а если попробовать техников разной направленности. Допустим ремонтники, сборщики…

– Ремонтник, сборщики, это все узконаправленные, а нам надо общего профиля, чтобы значимость у них поднять.

– Так в чем дело? Проси ремонтников бытовой аппаратуры и робототехников.

– А практика?

– Сколько у нас осталось до выпуска? Месяца три-четыре. Оформи на наш приют техническую мастерскую.

– Ну ты и размахнулась. Кто нам ее разрешит без специалистов.

– А ты, разве не специалист?

– Какой я специалист? У меня то и раньше была специальность техника зарядных установок.

– Ну, вот, техник же. Если на приют не разрешат, оформи на себя, а старших оформишь как практикантов или рабочих. Тебе небольшой доход и им приработок.

– Идея мне нравится, но надо проконсультироваться.

– Проконсультируйся.

– Ладно, допустим, я оформлю на себя, а уйдут старшие, что потом будет с нашей мастерской?

– Уйдут старшие, подтянем средних, а может кого и из младшей группы. Ты же говорил, что почти половину из них имеют не плохие результаты проверки. Появятся свободные средства, докупим другие ментопрограммы…

– Разогналась, – перебил медсестру директор, – я зачем все это затеял, только ради тебя, а ты уже на будущее планы строишь. Как бы мы не упирались, а общее оздоровление в капсуле провести тебе не сможем.

– Я уже, как-то с этим смирилась. Мне бы боли снять и хватит.

– Боли снимешь одной, парой синих капсул, а ты мне здоровой нужна.

– Скажешь тоже. Пять лет не была нужна и вдруг понадобилась. Ты что задумал?

– То и задумал. Мне сколько уже лет, а ни детей, ни жены, никого на свете нет. А твоя идея с усыновлением, мне понравилась. Если все сложится, малец еще не совсем взрослый, привыкнет к нам… – Он с ожиданием посмотрел на медсестру, но не дождался от нее никакой реакции и закончил. – Ты подумай над этим, может у нас что-то и сложится.

Медсестра опустила взгляд к низу и замерла в напряжении. Она сразу поняла, куда клонит директор, но никак не ожидала от него такого поворота. В принципе, мужик он не плохой. Пусть немного нелюдимый, хмурый, да и она, не первая красавица. Так-то она не против, сойтись с ним, но если бы он предложил ей лично, жить вместе, она бы и не раздумывала долга, а так он позарился на ее подростка. Пусть пока не ее, но она была твердо уверенна, что добьется для себя усыновления. Хотя, если подумать, то с помощью директора, усыновление может пройти гораздо легче и быстрее.

Молчание обоих затянулось, и первым не выдержал директор.

– Ты это, не спеши с ответом, подумай. Я не тороплю.

– А если не получится с усыновлением? – тихо спросила она.

– Тогда будем жить вместе и попробуем еще раз, через несколько сезонов.

Медсестра подняла взгляд на директора, несмело улыбнулась и просто кивнула головой. Он, конечно, старше ее, наверное, раза в два, но она уже и не надеялась найти себе пару, а о собственных детях, вообще перестала мечтать. Тем более болезнь в последние несколько лет, ее здорово подкосила. Она сопротивлялась болезни, как могла, но ее средств, хватало только на купирование болезни, а никак не на ее излечение. Чтобы вылечится, ей бы понадобилось пятнадцать, а то и двадцать синих капсул и то не факт, что болезнь отступит полностью. Хорошо бы использовать зеленые капсулы, но это из разряда мечтаний.

Медсестра вздохнула и тихо произнесла.

– Ты должен знать, моя болезнь прогрессирует.

– Я знаю. Видел твою последнюю карту, после общего обследования сотрудников.

Прошло еще пару дней и медсестра увидела сдвиги в выздоровлении подростка. Он впервые открыл глаза и смотрел несколько минут на нее. Она успела его напоить и собралась накормить, но когда прибежала к подростку с приготовленным для него питательным раствором, он уже спал. Она не стала его будить и тяжело вздохнув, опустилась на край лежака.

В изоляторе не было кроватей. Здесь стояло два жестких лежака и специальный стол для техдоктора. Там, в общей палате, стояло шесть кроватей по штату, но никогда, они все одновременно, не были заняты больными. Да и лечить заболевших в ее ведомстве было почти не чем, а для заболевших по настоящему, она за свои деньги покупала лекарства. Персоналу приюта об этом было известно, и некоторые помогали ей как могли. Конечно, для приобретения синих и красных капсул для найденыша, у нее бы не хватило средств и если бы не директор…

При воспоминании о директоре, медсестра вздохнула и не смело улыбнулась. Она сделала найденышу уже две красных и две синих инъекции, сегодня можно было бы сделать последнюю, но она решила, что сделает ее чуть позже. Прогресс в лечении подростка виден был сразу. По сравнению с тем, когда его привезли и сейчас, это было как небо и земля. Сейчас, у него даже цвет кожи изменился и вместо синюшно-бледного, даже руки, приобрели чуть смуглый оттенок.

Подросток спал, а она продолжала сидеть рядом, держа в руке емкость с питательным раствором и не решалась потревожить его. Не сказать, что у подростка было миловидное лицо. Скорее угловатое, с резкими, выделяющимися скулами и впалыми щеками. Подбородок для его лет широкий и со шрамом на левой стороне. Этот шрам тоненькой ниточкой шел от губы и заходил под подбородок. По-хорошему, его можно было бы убрать, но кто этим будет заниматься в развалинах. Нос прямой с небольшими крылышками ноздрей, глаза большие, впрочем, как и ресницы. Губы слегка тонкие и сжатые, сам рот немного великоват и все лицо подростка напоминало отчасти земноводную квакшу. Медсестра усмехнулась своим мыслям и подумала, что при соответствующем питании, лицо у него изменится. Да и взросление, может внести свои коррективы. Пусть в их приюте питание не самое лучшее, но никто из воспитанников не голодает.

И вообще, как можно голодать, если у них планета аграрная, а вся их колония строится на остатках бывшей развитой цивилизации планеты.

Откуда на этой планете взялись колонисты, ее знаний по этому вопросу не хватает. Взялись и все тут.

Как утверждается по официальным данным, прежняя развитая структура планеты была разрушена напавшими на планету. Кто нападал и зачем напал, а так же, когда это было, до колонистов не доводят. Да по большому счету, именно медсестре, это было безразлично. Ей хватало своих забот и задумываться о том, кто или что было, да еще до ее появления на планете, ей не хотелось и совершенно не интересовало. Кто-то, когда-то жил. Очень хорошо. Теперь их называют Прежние и теперь, на этой планете живет она и совсем небольшой круг ее знакомых. Как ни странно, но у большинства живущих на планете нет родных и близких. Со слов ее матери, их привезли на эту планету с другой планеты. Кто привез, она не знала, как и ее мать не знала. Привезли и высадили. На ней уже в то время жили люди и большинство поселков…, да что там говорить, все нормальные города на планете, были разрушены и на их мете имелись настоящие развалины, руины прежних построек. Никто из ныне живущих, в них не жили, но находились желающие покопаться в этих самых руинах и иногда находили в них достаточно полезные вещи. К примеру взять цветные капсулы, которые использовались не глядя на их просроченность. Правда с этими капсулами была небольшая трудность. Они могли использоваться только со специальным инъектором, который остался от Прежних. Эти капсулы были достаточно распространенным товаром, но с небольшой оговоркой. Их действительно можно было купить, на так называемом черном рынке, где выкладывают на продажу находки местные искатели и стоили они достаточно дорого. Вот только по местным законам, любые находки от Прежних, должны сдаваться правительству колонии, а все, что продается на черном рынке, это как бы незаконно. Но и это, мало интересовало медсестру. Для нее было главным, что некоторые препараты от Прежних, можно было купить и использовать. Местная промышленность тоже выпускает некоторые лечебные препараты, но они были не на столько действенные как у Прежних. Вот как раз, препараты местного производства, она имеет возможность покупать и при необходимости, применять к заболевшим воспитанникам их приюта.