Чухра

Зря я это делал. Лучше бы остался на кушетке и потерпел жажду.

До умывальника я дополз. Вернее до того места, где располагался умывальник, но даже поднявшись по стеночке на ноги, самое большое чего я добился, это ухватиться руками за край умывальника. Ни заглянуть в него, ни тем более напиться, я не смог. Если бы в комнате был стул, я бы воспользовался им, но такого предмета в комнате не было и мне пришлось кое-как расстелить покрывало и улечься на нем на один край и прикрывшись другим. Под ритмичный звон набата я заснул.

Проснулся в темноте. Сразу не сообразил, что ночь и в первое мгновение запаниковал. По всем моим понятиям, если в комнате имеется окно, то в ней не может быть полной темноты. В этой комнате именно так и было. Темнота было настолько темной и плотной, что казалась осязаемой. Набат в голове прекратился, и даже ушла жажда. Я чувствовал себя прекрасно и готов был начать исследовать место, где я нахожусь. Остановили меня воспоминания о высоте кушетки и о холодном полу. Под покрывалом и на кушетке, было гораздо теплее и удобней, чем скрючившись калачиком лежать на полу. Я проверил наличие стенки с той стороны, насколько помнил и успокоился. Что либо рассматривать в темноте было просто невозможно и постепенно я заснул.

Утро начинается с рассвета.

Для меня утро началось с приглушенных разговоров. Прислушавшись, я неожиданно понял, что прекрасно понимаю, о чем говорят мужские голоса.

– … увеличен показатель активности мозга.

– Смешно, – возразил более грубый голос, и тут же поинтересовался. –Он у тебя там не сдох? А то, что-то от него попахивает.

– Не говори глупостей. Пять минут назад проверял, спит.

– Третий день уж спит, может пора избавиться от тела?

– Пока подождем. Какой ты нетерпеливый.

– Будешь тут нетерпеливым, – недовольно высказался грубый голос. – который раз уже экспериментируем и нет результата. За такую работу, нас самих скоро положат на стол.

– Размечтался. Это меня могут положить на стол. А тебя, бросят на этой планете.

– Типун тебе на язык.

– Что-о? Испугался остаться на этой планете? Я бы не отказался. Перебрался бы в центральное поселение, а возможно, под купол, устроился бы простым доктором и жил бы припеваючи.

– Ты(?), и доктором? Не говори ерунды. Да тебе мясником впору работать. Режешь эти изделия, как кроликов.

– Тебе жалко? Инкубатор еще наштампует. Кстати, сделал заказ местным секротам, чтобы выловили еще с десяток этих кукол?

– Пока нет. Ты же с этим, пока занят. Когда резать его будешь?

– Пока подождем. Показания его мозга весьма оригинальные. Думаю вживить ему нашего паучка.

– Ты же говорил, что он еще не готов.

– Готов, ни готов, когда-то надо начинать. А насчет его не готовности, ты зря так думаешь. Центральное ядро, воспроизводство и с десяток функций, в которых я разобрался, вполне работают.

– Десяток функций, – передразнил грубый голос. – Что дадут, эти десяток функций? Забыл? Что говорил наниматель. Ему нужен полностью рабочий имплантат.

– Это ты забыл. После изучения попавшего в наши руки образца, мы разрабатываем не имплантат, а настоящую бомбу и поменьше болтай об этом. Его имплантат, это настоящая детская игрушка, по сравнению с нашей разработкой.

– А ты не боишься, что об этом узнает наниматель?

– От кого? Не от тебя ли?

– Без меня найдутся желающие убраться с этой планеты.

– Не смеши меня. Кроме тебя, никто и не догадывается о нашей разработке. Так что, если это дойдет до нанимателя, я буду знать, кто меня заложил.

– Хватит угрожать. Без меня у тебя вообще бы ничего не получилось.

– Ну так и помалкивай. Хочешь добавить в паучка, свои любимые прибамбасики? Так добавляй. Мне без разницы, что испытывать.

– Наоборот, убрать, – недовольно возразил более грубый голос.

– И что же тебя не устраивает? – Не долгое молчание и удивленно-недовольная реплика. – Достал ты меня уже, со своими протоколами безопасности. Хочешь вернуться к первоначальному образцу?

– Не совсем. Я тут посидел, кое в чем разобрался и поменял в том образце. Ты конечно в очередной раз можешь сказать, что это бред, но я твердо уверен, без протоколов безопасности, наш паучок работать не будет. Ведь само ядро, мы вообще не трогали и не разобрались, как работает.

– Делай что хочешь, но если в очередной раз сорвешь эксперимент, я тебя…

Что собирался сделать говоривший, не прозвучало, но более грубый голос ответил.

– Тебе мало умерших? Без протоколов безопасности, вообще у тебя ничего не получится.

– Ладно, уговорил, убирай закладки и ставь, что считаешь нужным. Тебе пары дней хватит?

– Управлюсь, – пообещал более грубый голос, и тут ж поинтересовался. – Не поделишься, что ты ему вкатил, что он так долго не приходит в себя.

– Да в общем-то ничего особенного. Оранжевую капсулу и знание языков.

– Языков? – удивился более грубый голос.

– Ну, и чему ты удивляешься? Этот экземпляр не понимал, что мы говорим, а мне надо было знать, как он воспримет нашего паучка.

– Это я могу понять, но что именно, ты ему вкатил? – настаивал более грубый голос.

– Вначале местный. Понаблюдал за реакцией мозга и добавил общий.

– Ну, местный, я понимаю, а зачем общий?

– Понимаешь, было интересно, как поведет себя мозг, после стимуляции. Местный я ему вкатил до инъекции, а общий, уже после.

– Ну ты и придурок, – толи упрекнул, толи возмутился более грубый голос. – Я бы до такого не додумался. Ну и каков результат?

– А ты не видишь? Спит.

– Если честно, то я не очень удивлюсь, если он вообще не проснется.

– Ошибаешься. У этого экземпляра весьма большой порог восприимчивости, после полученной им травмы. И вообще, местный язык он должен был знать и раньше. Я как бы, просто помог ему его вспомнить, а вот общий, это другое дело.

– Ты бы определился, что для тебя важнее. Твои фокусы с мозгом, или испытание паучка.

– А для тебя имеет значение? По моему, одно другому не мешает. Свои замеры я уже сделал и весьма ими доволен. Осталось повторить, и можно будет вживлять паучка.