Чухра

На мой вкус, если меня считать взрослым мужчиной, женщина была достаточно миловидной и симпатичной. С формами у нее было все в порядке, но лично мне, больше импонировали более стройные и худые. Если меня считать мальчишкой, то эта женщина вполне могла быть моей старшей, самой старшей сестрой или матерью. На счет матери я очень сомневался, а вот сестрой…(??).

Мне иногда казалось, что я нахожусь в какой-то странной больничке, а скорее всего, в сумасшедшем доме, но в отдельной палате и с личным, персональным доктором или медицинской сестричкой…, нянечкой. Некоторые вещи мне были как бы знакомы, а от некоторых у меня волосы вставали дыбом. Все вокруг, мне приходилось воспринимать двояко. Вначале рассматривать как очередное видение, а потом уже принимать за реальность.

Постепенно я привык к женщине и воспринимал ее как живого человека, но иногда мне казалось, особенно по ночам, что она привидение. Она могла пройти сквозь закрытую дверь, подойти ко мне, погладить, что-то сказать и растаять как туман. Днем, в светлое время суток, такого не было, но каждый раз, после ее появления, я старался присмотреться к ней, прислушаться и только потом начинал относиться к ней как к человеку.

За время общения с женщиной, я начал понимать некоторые ее слова, если она не спешила и не тарабанила без остановки. Жестами было легче с ней общаться, но не всегда было понятно, чего она добивается от меня.

В последнее время, я часто стою у окна и смотрю на улицу. По огромному двору ходят люди, не очень часто, но они ходят и чаще это подростки, мальчишки, различных возрастов. Мне казалось, что мальчишки должны играть, но никого играющего, во дворе я ни разу не увидел. Желание пообщаться с себе подобными возникло спонтанно и я постаравшись незаметно для женщины, покинул свою комнату и само здание. Прежде чем куда-то пойти, я устроился на ступеньках крыльца и долго рассматривал двор, здания вокруг и вдалеке появляющихся и пропадающих мальчишек.

Отходить далеко от дома…, постройки, в которой я жил, я опасался, но постепенно набравшись смелости, направился в сторону трехэтажного дома, откуда чаще всего появлялись мальчишки. На половине пути меня догнала женщина, жестами, и словами, убедила вернуться обратно. Мне не хотелось этого делать, но женщина была слишком обеспокоенной и настойчивой, и я уступил ее требованию.

Последние, что мне запомнилось с участием женщины, это поход по темноте, ночью, когда она мне постоянно показывала прижатый палец к губам и просила не шуметь. Она привела меня именно в то, трехэтажное здание, в которое прежде не позволяла идти. Продержала в темноте за дверью некоторое время, а потом, мы, не особо скрываясь, поднялись на второй этаж и вошли в комнату в которой явно кто-то часто бывал. Женщина что-то долго и путано мне объясняла, хотя я ее практически не понимал, но не перебивал и где надо, на мой взгляд, кивал головой. Потом она проводила меня в другую комнату, помогла улечься на мягкую лежанку и помогла надеть на голову ужасно неудобный и громоздкий шлем.

С моей стороны, с внутренней, из шлема, забрало было прозрачным, но что именно делала женщина, рассмотреть я не мог. Ранее, жестами, она показала, чтобы я не шевелился и, как я понял, ничего не боялся. Я особо и не боялся, но не из-за предупреждения женщины, а от непонимания, что именно происходит. Смотреть в потолок было скучно, вокруг была уже ночь и я, просто на просто, уснул.

В очередной раз я проснулся с головной болью и на этот раз действительно в больничке. Белый потолок, стены окрашены в светло-кофейный цвет, и до половины высоты отделанные керамической плиткой под цвет краски. Меня накрывало легкое покрывало, неопределенно-серого цвета, мягкое на ощупь и приятное к телу. Вскакивать и кричать, что я пришел в себя, я не спешил и старался осмотреться. Полноценно крутить головой я не мог. Руки хоть и слушались, но свободно я мог шевелить только кистями, впрочем, как и ступнями ног. Допустим, согнуть ноги в коленях у меня не получилось, как и руки в локтях и я решил ждать.

Скосив глаза, я увидел почти хирургический стол, отливающий весь нержавейкой. В дальнем конце было большое окно, а над столом висел…, трудно сказать что именно, но напоминало большой, квадратный прожектор, но плоский и изогнутый внутрь. Крепился он к потолку на одной тоненькой проволочке, на которой в принципе не мог висеть, но он висел. У изголовья стола, стоял огромный куб из металла и из него, параллельно столу, на высоте вытянутой руки, нависал козырек. У стены за столом стояли три шкафа с прозрачными дверками и на полках в шкафах, за стеклом, можно было разобрать незнакомые приборы…, может это и не приборы, но выглядели как приборы. Бутылочки различных форм и размеров и несколько пакетов на нижних полках. Если запрокинуть голову, можно было увидеть единственную в комнате дверь, и почему-то я был уверен, что она заперта.

Долго лежать и осматриваться мне не позволили. Как только я зашевелился, стараясь рассмотреть, что у меня за головой, за дверью послышались разговоры, а потом что-то звучно щелкнуло, и дверь распахнулась. В комнату вошло два человека и один из них, который чуть выше и тоньше, спросил…

Вот что спросил, я не понял. Он говорил достаточно быстро и понимание сказанного до меня не доходило. А то, что он спросил, это можно было понять по тону и интонации. Я улыбнулся в ответ и тогда второй мужчина, растягивая слова поинтересовался.

– Ты меня понимаешь?

"О да". – Хотелось мне сказать. Это выражение я запомнил, так как не однократно слышал его то женщины. Но сразу ответить не получилось, и мужчина разочарованно развел руками, как будто хотел сказать второму мужчине, что он сделал все, что мог. Они общаясь между собой развернулись и ушли.

Буквально минут через десять в комнату вошли два бугая и в четыре руки переложили меня на блестящий стол. Зачем надо было использовать их двоих, если и у одного бугая, такие здоровые лапищи, что хватило бы переложить и двоих, таких как я.

На мое удивление, когда эти бугаи переносили меня, мое тело не подчинялось мне и казалось, оно живет отдельной жизнью от моего сознания. Меня осторожно положили на блестящий стол, надо заметить на холодный метал, и меня непроизвольно выгнуло. Лапа одного из бугаев легла мне на грудь, и он прижал меня к столу. Спина постепенно привыкла к холодной поверхности, и я перестал дергаться. Хотя, под такой лапищей, и с моим силами, дергаться было бесполезно.

Я не знаю, что они там делали, но непонятная сила прижала меня к поверхности стола и лапа с моей груди убралась. Вот теперь, я действительно не мог пошевелиться, и мне оставалось только смотреть на блестящий козырек надо мной. Мой слух докладывал, что в комнату кто-то входил, выходили, слышались разговоры и в конце концов, мое сознание поплыло и меня накрыла темнота.

Очнулся я опять у стенки и накрытый все тем же легким покрывалом. Голову неимоверно ломило и казалось, что где-то, совсем рядом, работает молотобоец. С завидной регулярностью в голове отдавался металлический звон и избавиться от которого никак не получалось. Можно было подумать, что этот эвон вызывает хронометр, но тогда он должен быть просто огромного размера и на его стрелке, должен был висеть колокол.

На мое удивление, ноги и руки нормально работали и не смотря на набат в голове, я смог повернуться на бок и в той части комнаты, где была дверь, в углу увидел настоящий умывальник. В моей голове мелькнула мысль, что мои кошмары закончены…

Но это было не так. Стоило мне обратить свое внимание на мое тело и тело десятилетнего мальчишки никуда не делось.

С трудом, с большим трудом, превозмогая набат в голове, я уселся на лежаке, на кушетке, на том, на чем я лежал, и пошевелил ногами, попытавшись достать до пола. При одном взгляде на умывальник, мне захотелось пить, и это желание возрастало с каждым мигом. Чтобы достать ногами до пола, мне пришлось перевернуться на живот и сползать с лежака, пока мои пальцы ног не коснулись холодного пола. В первое мгновение я поджал ноги, так неожиданно почувствовав холод, но желание напиться, меня толкало вперед, и я осторожно встал на полные ступни. Толи холод в ступнях, толи изменение положения тела, но набат в голове притих и теперь отзывался не так явственно, хотя и никуда не делся. Держась за кушетку, которая оказалась значительно выше, чем ожидалось, я осознал, что без посторонней помощи, на нее забраться не смогу, но одновременно, и идти самостоятельно тоже. Осознав перспективу лежать на холодном полу, я стащил покрывало, опустился на четвереньки и волоча за собой покрывало, пополз к умывальнику.