Чукотка

Большое место в жизни чукчей занимают эти дэхи - "келе".

"Келе" может находиться в камне, на который хочет присесть охотник, в шапке или неожиданно появиться в образе горностая, волка. "Келе" может вселиться в палец, голову, глаз, живот, зуб. Болезни сами по себе не существуют. Злой дух избирает человека и вселяется в него. Человек болеет, мучается, умирает.

Чтобы поддерживать добрые отношения с "келе" и не рассердить его, нужно приносить ему жертвы.

Эти верования ловко используют шаманы в своих корыстных целях. Иногда шаман видит "вещий сон": пять-шесть охотников скоро подвергнутся нападению злых духов. Шаман извещает их об этом. Что же делать? Испуганные охотники идут к нему.

– Хорошо, я буду бить всю ночь в бубен, чтобы отогнать "келе". Но, пожалуй, лучше принести в жертву злым духам по одной песцовой шкурке, говорит он охотникам.

Ночью охотники подвешивают около его яранги на шаманский жезл по песцу. К утру песцы исчезают.

Охотники довольны: это хороший знак. Значит, "келе" принял жертву и больше не сердится на них.

Больных также приводят к шаману, чтобы он изгнал вселившегося в человека "келе". Шаман бьет в бубен, поет, делает заговоры. Благополучный исход болезни создает непоколебимый авторитет шаману. Несчастный случай объясняется особым коварством злого духа.

Шаманы внушили народу, что они охраняют людей от злых духов. Вера в духов оказалась настолько сильной, что случайной агитацией нечего было и думать поколебать ее. Нужна была длительная, систематическая работа.

Поэтому чукотские дети и явились в школу-интернат с шаманскими знаками на лицах. Перед отъездом детей на побережье под завывание пурги гремели шаманские бубны, пелись заговорные песни - это шаманы сносились с духами. Словом, были приняты все меры, чтобы злые духи не беспокоили детей. Но все же дети боязливо толпились в школьном зале.

Беспрерывно в школе кипятили чай для детей, их родителей и родственников. Гости пили очень сосредоточенно. В другое время потребовалось бы несколько котлов, но сегодня и чай не пьется.

Тревожное настроение не только у родителей. Не менее обеспокоены и учителя.

– Ну что я буду делать с ними? Как я буду работать без языка? Они такие пугливые, что боятся посмотреть в глаза. Все время цепляются за родителей - не оторвешь. Тяжело отделываться только улыбкой, - говорит совершенно растерявшаяся Таня.

В ПРИЕМНОЙ КОМИССИИ

В одном из больших классов расположилась приемная комиссия с медицинским персоналом. У врачей сегодня праздник: первый настоящий рабочий день. Сколько пациентов!

Оттого и лица у врачей приветливые и халаты прямо из-под утюга. Возле стола Модест Леонидович - заведующий больницей, в очках; в углу устроилась окулист Мария Алексеевна, здесь же фельдшерица, медицинская сестра.

"Эти белолицые люди в белых одеждах, вооруженные какими-то странными штучками, не иначе как шаманы с Большой Земли", - решили чукчи.

Дети в сопровождении родителей робко переступают порог школьного класса. Не только они, но и взрослые не могут понять: зачем же это нужно раздеваться догола, когда все таньги сидят одетые?

Удивительно и страшно смотреть, как "белый шаман" стучит пальцем в грудь ребенка и приставляет какую-то трубку к сердцу: ведь сердце - это чукотский разум.

Русский "шаман" часто обращается к женщине в белом. По-видимому, она тоже "шаманка", так как "белый шаман" все время советуется с ней.

Она подходит к ребенку и прикладывает к сердцу что-то совсем страшное. Потом вставляет себе в уши какие-то веревочки, словно хочет привязать сердце ребенка к своим ушам.

Ребенок стоит ни жив ни мертв. У родителей тоже перехватило дыхание.

"Белая шаманка" заглядывает в глаза детям и выворачивает им веки. Ребенок думает: пришел конец, а по телу родителей пробегают мурашки. Протестовать, однако, поздно. Один момент - и ребенок возвращается к отцу или матери, стоящим здесь же.

Робко подходит к доктору следующий мальчик. Врач записывает:

Стойбище Аккани.

Семья Комэ (имя отца).

Таграй (имя мальчика).

1. Видимая слизистая - норма.

2. Питание - среднее.

3. Шейные железы слегка прощупываются.

4. Кожа - чистая.

5. Пульс - норма.

6. Конъюнктива - норма.

Родители не знают, сколько лет ребенку.

– Да как же вы не знаете, сколько мальчику лет?
– спрашивает удивленная Мария Алексеевна.

Чукча качает головой и говорит:

– Мы не считаем, сколько лет нашим детям. Мы только считаем, сколько детей у нас.

Врач улыбается и спрашивает своего коллегу:

– Как будем определять возраст?

– Надо как-нибудь выяснить. Это ведь интересно, - и Модест Леонидович начинает спрашивать отца, не припомнит ли он, сколько прошло зим с тех пор, как родился Таграй.

Комэ думает и наконец говорит:

– Таграй родился в то лето, когда к нашим берегам подходила торговая американская шкуна [так] "Поляр Бэр".

– Откуда же, батенька мой, я знаю, в каком году она приходила? говорит врач по-русски и тут же обращается к Марии Алексеевне: - Придется определять возраст по внешним признакам. Ничего не поделаешь. Запишем ему лет десять-одиннадцать.

Врач похлопывает мальчика по плечу и говорит:

– Молодец! Вот немного подлечим, совсем будет хорошо. Можешь идти.

Взяв подмышку свою одежду, Таграй, как пробка, вылетает в коридор.

Входит чукчанка с дочерью. Лицо девочки подвижное, с большими, красивыми глазами.

– Почему отец не входит?

– Отца нет, - спокойно отвечает чукчанка.

– Где же он?

– Отец - не чукча. Торговец был у американа. Теперь не знаю, где он.

– Как зовут девочку?

– Тает-Хема.