Цугцванг

— Именно.

— Фантастика! — воскликнул Саша и задумался, а вскоре, оживившись, добавил: — Так всё-таки этот луг, горы, облака — это всё настоящее?

— Ну, конечно же!

Саша отстранил сэндвич, встал и направил взор вдаль. Бесконечное синее небо было небрежно разрезано горным массивом. Некоторые вершины уходили так высоко, что терялись в голубоватой дымке. Очертания гор размывались бурно разросшейся зеленью. От этого места веяло свободой, спокойствием, могуществом.

Землянин провёл рукой по густой высокой траве и увидел среди сочной листвы изящные оранжевые цветы. «Как хорошо они будут смотреться на её тёмных, с едва заметным синим отливом, волосах», — подумал он и обернулся. Она, уже всё зная, улыбалась.

— А кем ты работаешь? — спросил Саша, нежно надевая на голову Ли-а сплетённый венок.

— Я ассистент своего отца в научном центре. Мы продолжаем исследовать возможности ГНВЧ. В частности, мой отец тестирует их внедрение в человеческий организм.

— А в тебе они уже есть? — спросил Саша, заранее зная ответ.

— Конечно, почти во всех нас.

— И как вам живётся? Под защитной оболочкой, в ненастоящем организме.

— Почему это, в ненастоящем? — спросила расстроенная девушка.

— Не знаю, как-то это странно для меня. Пугающе.

— Поймёшь, стоит только решиться.

Саша не стал спрашивать, на что решиться. В тот момент в его голове ярко вспыхнуло воспоминание, как люди в чёрных панцирях усмиряли бунтующих. Жалящие синие искры — плоды работы отца Ли-а. Саша решил, что это подходящий момент.

— Что с ними будет? — спросил он, опуская конкретику, зная, что Ли-а понимает, о ком он говорит.

— Думаю, они получат то, чего хотели.

— То есть?

— Их проверят и отпустят. Они же рвались на свободу, так? У нас не принято действовать против воли человека. Не стоит переживать. Мы отказались от варварских методов воспитания.

— Вы считаете, что имеете право их воспитывать? — негодовал Саша.

— А почему нет? Мы вас к себе не приглашали. Забыл?

— Нет, не забыл, — ответил землянин и направил печальный взор куда-то вдаль.

Девушка сочувствующе посмотрела на него, обняла и с трепетом положила голову ему на плечо. «Всё хорошо», — крутил у себя в голове Саша. Не столько для сканирования Ли-а, сколько для внушения самого себя.

После завтрака они вернулись в «квартиру» Ли-а. Так же стремительно, как и покинули её. Саша не оставлял попыток понять происходящее:

— А остальные земляне?

— Там же, где и были.

— Я имею в виду физически, я могу до них дойти?

— Да. Конечно, — ответила Ли-а и стала быстро перелистывать картинки на прямоугольной арке.

— Нет, нет! — закричал Саша. Он схватил девушку за плечи, повернул её к себе, обнял и взмолился: — Хватит! Прошу, давай дойдём туда пешком. Без пугающих арок и ГНВЧ!

— Пешком? — спросила явно обескураженная Ли-а, вновь испуганная состоянием землянина. — Что ж, давай попробуем. Придётся взять отпуск, но это будет интересно.

Глава 6. Необоснованные требования

Машина неслась по лесу так, что сидящие в ней люди периодически бились головой о крышу. Но водителя это не смущало, его макушка даже на такой дороге была в безопасности.

— Умоляю, Тибо! Сбавь скорость, я не могу сосредоточиться, потому что постоянно бьюсь головой! — завопил Ивраоскарь, сидящий рядом с водителем.

— Наш мозг сейчас не слишком нагружен, но ему тоже не по нраву постоянная долбёжка! — присоединился к возмущениям Фёдор, сидящий с Петровичем на заднем сидении.

— Потерпите, дамочки, нет времени объезжать ухабы, — смеясь, ответил Тибо.

Тарас Петрович молчал и задумчиво смотрел в окно. Он был напряжён, телом — из-за необходимости крепко держаться, и умом — из-за неприятностей, возникших с Михеем. Капитан ушёл в лес и не возвращался оттуда несколько дней. Найти его такой маленькой группой было невозможно, но Ивраоскарь предложил свою помощь.

По его словам, импульсы мыслей землян отличались от импульсов, исходящих от электронных копий. И если сильно постараться, можно «услышать» Михея на приличном расстоянии. Ивраоскарь задал приблизительное направление и корректировал его по мере передвижения, а остальные обязались внимательно вглядываться в густые заросли и выискивать знакомый силуэт.

— Да, давненько я на таком старье не катался! — вздохнул лингвист, внеся очередную поправку курса.

— А что, бывало, и раньше катался? — с любопытством спросил Тибо.

— Само собой! Я ведь не родился лингвистом. Я долгое время был лазутчиком Джи-Има на службе у Великого Правителя. И в награду за заслуги он сделал меня одним из хранителей языков Вселенной.

— Так тебе, правда, что ли, больше двух тысяч лет? — воскликнул наивный Тибо, принявший недавние слова Ивраоскаря за шутку.

— Правда.

— А как это возможно? — воскликнул лесоруб с округлившимися от удивления глазами.

— Вот так. Ты же способен регенерировать клетки тридцать или, скажем, пятьдесят лет. Так? А дальше эта способность у вас пропадает, и вы начинаете стремительно увядать. Так вот, мы уже давно выяснили причины остановки регенерации клеток и устранили их.

— И что же это за причина? — даже задумчивый старик присоединился к разговору.

— Я лингвист, откуда мне знать. Какой-то код меняют в ДНК — и готово, — явно что-то не договаривая, ответил Ивраоскарь. — О, нам туда!

— И что, вы совсем не умираете? — спросил изумлённый Тибо.

— Ну, почему же. Умираем. В весьма преклонном возрасте, — ухмыльнулся лингвист. — А чаще человек сам принимает решение уйти, закончить свой путь. Освоив всю мудрость жизни за тысячи лет, многим становится интересно, что происходит за её пределами.

— А тебе уже стало интересно? — бестактно вклинился Фёдор.

Ивраоскарь рассмеялся, и впервые его смех для всех показался искренним. Но через несколько мгновений он стал серьёзным, и, помедлив пару секунд, вернул раздражающую всех ухмылку:

— Не дождёшься, — ответил он и вновь стал концентрироваться на поисках капитана.

С первого дня экспедиции почти каждый замечал, что лес, в котором приземлилась их станция, совсем не похож на земной. Он жил куда более активно, чем привычный для нас прирост в несколько десятков сантиметров в год и пара новых гнёзд с трудом выживающих птиц. Здешний лес казался мистическим, окутанным тайной, он каждый день казался новым, неизученным. Эта неизвестность не перестала пугать землян и по сей день.