Цугцванг

— Давайте обыщем его? Может, он чем-то болен и носит с собой лекарство?

Все поддержали эту идею и стали осторожно проверять карманы Ивраоскаря. Ни таблеток, ни ампул, никаких специальных приборов, похожих на инъектор, они не нашли. Зато обнаружили несколько абсолютно непонятных предметов: устройство прямоугольной формы без каких-либо органов управления, но с мигающим индикатором в центре, несколько круглых металлических подвесов и маленькую книгу на непонятном языке.

Когда обсуждение состава карманов Ивраоскаря дошло до предложений вскрыть прямоугольное мигающее устройство, в диалог вмешался его законный обладатель:

— Не надо ничего вскрывать! — тихо, но решительно сказал пришедший в себя лингвист.

Он медленно приподнялся и сел на краю стола под тяжестью удивлённых взглядов.

— Как ты? Мы здорово за тебя перепугались! — радостно воскликнул Тибо, возвращая очнувшемуся лингвисту металлические подвески. — А что это?

— Аргументы, если вдруг что-то пойдёт не так.

— Что за аргументы?

— Может, расскажу, когда придёт время, а вообще, лучше бы вам этого не знать. Верните монитор!

— Что вернуть? — недоумевая, переспросил Фёдор, и, протягивая прямоугольное устройство, уточнил: — Это?

— Да. Благодарю!

Никто не решался спросить, что это за диковинная вещица, да и Тарас Петрович поднял куда более интересную тему:

— Что с тобой произошло в лесу?

— Меня хотели обезвредить. Собственно, у них это и получилось! Они боялись, что я узнаю то, что не должен знать. Собственно, у меня это и получилось!

— А вы всегда говорите загадками? — недовольно проворчал Марк, и его тут же поддержали остальные:

— Да! Объясни нормально, что произошло! Что ты узнал? Почему мы каждое слово должны клещами вытаскивать?!

— Потому что не всё я могу рассказать. И не надо набрасываться с вопросом «почему»! — резко ответил Ивраоскарь, глядя на Фёдора. Тот отвёл взгляд и сделал вид, что его вообще не интересует происходящее. — А узнал я, господа, правду, но очень хочу, чтобы вам её рассказала Анна. Она и Михей скоро будут здесь, наберитесь терпения. А пока я бы съел чего-нибудь.

Положительный исход обморока Ивраоскаря и упоминание о скором прибытии капитана оживили присутствующих. Все сразу стали хлопотать об обеде. В это время Тарас Петрович, оставшись наедине с лингвистом, подошёл к нему и спросил:

— Мне тоже ничего не расскажешь?

— Прошу меня простить, я не хотел бы показаться грубым, но то, что мы знакомы на несколько дней дольше, ничего не значит.

— Понятно, я другого ответа и не ожидал. А ты, я смотрю, любишь почитать? — протягивая книгу, съязвил старик.

— О да! Не зря ведь вы называете меня лингвистом!

Стол накрывался теми же блюдами, что вчера, позавчера и неделю назад. Каждый день они неизменно поглощали пюре из «каштанов»; мякоть «тростника» — приторную внутренность невероятно быстро растущей колючки; и ещё один плод, который земляне в шутку прозвали «огуртофель» из-за схожести по вкусу с огурцом, но произрастанием под землёй. Пили воду прямо из ручьёв, иногда нагревая её и заваривая травы, которые им, как и всё остальное, показала Анна.

— Эх! Как жаль, что твоя «Акамразия» кончилась! — вздохнул Тибо, активно разминая сваренные «каштаны».

— «Акрострамазия»! — поправил его Фёдор.

— Ну, ты ж меня понял.

— Слушайте! А у меня идея! — вмешался Степан, выскабливающий мякоть очередной колючки. — А что, если из «тростника» сок выдавить и бражку поставить?

Фёдор и Тибо расхохотались. А подошедший с водой Николай добавил:

— Странно, что никому до сих пор не приходила в голову эта идея!

— Определённо, надо попробовать! — подытожил Фёдор.

Их затейливую беседу прервал Тарас Петрович тихим, но твёрдым голосом:

— Идёт.

Вдалеке появился силуэт Михея, который неспешно двигался к лагерю. Он был один, хотя все знали наверняка, что Анна где-то рядом, просто не хочет, чтобы её кто-то видел. Петрович, как и все остальные, был зол на него, но едва капитан начал говорить, обиды вмиг растворились.

— Ребята, не злитесь на меня! Мне нужно было побыть одному. Простите, если кто-то из-за меня пострадал!

— Пострадал! — ответил Тарас Петрович. — Мы-то в порядке, а вот Ивраоскарь…

Михей сразу понял, куда клонит старик. И к всеобщему удивлению он лишь усмехнулся, бросил на Тараса Петровича взгляд, говорящий «ха, напугал» и решительно зашагал к лингвисту, который наблюдал за происходящим со стороны. Протянув Ивраоскарю руку, разведчик абсолютно искренне извинился:

— Прости, ты был прав, я напрасно на тебя злился!

— Никаких обид! Но я не могу пожать тебе руку, это может быть небезопасно!

— Ну, и отлично. Да, кстати, — Михей развернулся и обратился к остальным. — По поводу Анны… Она действительно многое от нас скрывала. И сейчас она сама вам всё расскажет.

Рядом с землянами образовался знакомый образ, а в головах зазвучал уже привычный голос Анны:

— Да. Нам пришлось скрыть от вас некоторые факты. На самом деле… — женщине нелегко давалось это признание, её речь прерывалась, а порой и её силуэт становился нестабильным, пропадая на доли секунды. — На самом деле все, кто пребывает здесь в виде цифровой копии, заключённые. Осуждённые за различные преступления в реальной жизни.

Земляне раскрыли рты, Михей ковырял носком ботинка в земле, словно школьник, отчитываемый за двойку, а Ивраоскарь листал только что возвращённую ему книгу, будто происходящее совсем не интересовало его.

— Как заключённые? — не выдержал безмолвного напряжения Фёдор.

— Так же, как и у вас, на Земле. Только ваши узники рано или поздно обретают свободу тем или иным способом, а мы — нет. Наш срок не пожизненный, наш срок вечный…

— Вот это да… — вздохнул Тибо.

Очередную невыносимую паузу прервал Ивраоскарь. Он захлопнул книгу и обратился к Анне:

— Снимите с них иллюзию!

— Что? Какую иллюзию? — удивились земляне.

— Вы, действительно, думали, что планета, полная углеводородными соединениями, с приемлемыми температурными характеристиками не изобилует жизнью? — не выдержал лингвист. — Снимите иллюзию, или это сделаю я!

Анна угрюмо посмотрела на Ивраоскаря, а затем растворилась в воздухе, и когда она образовалась перед землянами вновь, через несколько секунд, никто даже не обратил на неё внимания. Все, раскрыв рты, смотрели по сторонам, выискивая и рассматривая представителей местной фауны. А Тибо кричал и прыгал от испуга: прямо в том месте, где он стоял, пролегал путь колонны гигантских жуков-кочевников, которых землянин принял за скорпионов.

Все рассмеялись. Тибо, успокоившись, стал с интересом разглядывать жуков, потом вдруг спросил с серьёзным видом: