Цугцванг

— Это потрясающе вкусно! — воскликнул Иффридж, робко попробовав первую ложку. Горячая пища вернула его к жизни. — Что это?

— Ты что, пучеро никогда не ел? И откуда ты его только достал? — сказала старуха, покосившись на Оливера. — Нравится? Тогда лучше тебе есть побыстрее: это животное скоро всё сметёт.

— Почему вы так грубы с ним?

— Это он тебе жизнь спас, а мне испоганил! — прошипела старуха и, швырнув ложку в недоеденное блюдо, ушла, оставив Иффриджа наедине с Оливером и сильнейшим чувством неловкости.

Оливер продолжал есть. Разделавшись со своей тарелкой, он взялся за суп, оставшийся в горшке. Потом взялся за пучеро старухи. Иффридж, едва одолев половину миски, старательно вслушивался в мысли немого, но ничего не слышал. Будто кто-то переключил в нём невидимый тумблер, меняющий режим. Он несколько раз назвал его имя, мысленно, вслух, но был проигнорирован. Через мгновение Оливер с абсолютно безразличным лицом ел пучеро из тарелки Иффриджа.

Только съев всё, немой вновь «заговорил».

— О, прошу, прости меня! Я не могу себя контролировать, когда ем! Прошу, не обижайся!

— Ничего! Я наелся. Так как я могу тебе помочь?

— Сначала расскажи моим товарищам то, что я знаю. Это многим может жизнь спасти.

— Это не проблема. Но с чего ты решил, что они поверят? Немой, говорящий устами незнакомца? Не вполне реалистично для их восприятия.

— Это их дело, верить или нет.

— Хорошо. Но, как я понимаю, это не всё? — спросил Иффридж.

— Нет. Помоги мне спасти моего младшего брата!

* * *

Ли-а проснулась с улыбкой на лице. Впервые за долгое время её разбудила не электронная ладонь, а тепло утреннего солнца на лице. Саша нравился ей всё сильнее. Добрый, смешной, искренний настолько, что можно и не «читать» его мысли. С ним было уютно. Но всякий раз ей приходилось напоминать себе, что расставание неизбежно.

Сквозь утреннюю дремоту Ли-а уловила странный аромат и услышала звуки простенькой мелодии, которую насвистывал Саша. Едва проснувшиеся рецепторы неспешно посылали сигналы в мозг, который отказывался их распознавать. Сонливость сняло как рукой, когда Ли-а учуяла запах дыма. Вскочив и осмотревшись, Ли-а встретилась с задорным взглядом Саши, который с улыбкой воскликнул:

— Доброе утро, красотка! Ты как раз вовремя, завтрак почти готов!

Не ответив ни слова, она стала наспех складывать вещи, но вскоре всё бросила. И начала тушить костёр. Она была растеряна и напугана, и это состояние сразу передалось Саше.

— Что случилось? Куда ты так спешишь? Эй! Дай хоть яичницу снять! Да что с тобой?

Ли-а не отвечала, и продолжала засыпать костер землёй. Тревога в сердце Саши переросла в панику, он, сам не зная, почему, схватил с миски, зажаренные сосиски, которые успел приготовить, и, наблюдая за девушкой, начал нервно их жевать.

Ли-а с остервенением покончила с костром, и отряхнувшись, наконец, обратила внимание на Сашу.

— Уходим отсюда, — скомандовала она, спешно складывая разбросанные вещи, но Саша не двинулся с места. — Ты слышишь? Собирайся! Мы сматываемся, прямо сейчас!

Саша окаменел, уставившись куда-то вдаль, не обращая никакого внимания на девушку.

— Не время для глупых обид! Я не разговаривала с тобой, потому что была зла! Пошли!

Но землянин не реагировал, и взгляд его, устремлённый вглубь леса, наполнялся леденящим ужасом. Когда Ли-а, наконец, прочитала его мысли и испуганно устремила взор в лес, уходить было уже поздно, нужно было бежать.

Среди деревьев стремительно вырастали движущиеся силуэты, возникающие из ниоткуда. Трава будто оживала, образуя сначала едва заметные возвышения, а после огромные валы, угрожающе размахивающие золотыми опавшими листьями. Эти объекты быстро двигались в сторону Саши. От увиденного землянин лишился способности двигаться. А вот Ли-а, напротив, будто видела их не первый раз, начала трясти Сашу, чтобы привести его в чувство, и начала толкать его, призывая к бегству.

Силуэты катились по опавшей листве бесшумно, то соединяясь друг с другом, то разбиваясь на части. Внутри них что-то дрожало, едва заметно, будто воздух над раскалённой крышей. Когда силуэты приблизились, он смог разглядеть, что снаружи они сплошь покрыты вырванной с корнем травой, под которой бушевала буря из сотен маленьких молний, издающих едва слышный, но пугающий треск.

Ли-а встала между Сашей и неведомыми силуэтами, и, на секунду потеряв «нечто» из вида, Саша пришёл в себя. Он попытался открыть рот и спросить, что это, но девушка с поразительной силой оттолкнула его.

— Приди ты уже в себя! — крикнула она так, что Саша засомневался, кого стоит бояться больше.

Он посмотрел на неё растерянными глазами и снова замер. Ли-а схватила его за руку и стала тащить за собой.

Треск за спиной настигал леденящим ужасом. У Саши не хватало храбрости обернуться. Он смотрел себе под ноги, сжимая руку девушки.

Через несколько десятков метров, треск позади них стал ощущаться всем телом. Будто что-то пытается тебя схватить, но не может. Саша ощущал, как его тело наполовину погрузилось в ледяную воду, то ли от страха, то ли от воздействия «ожившей» поросли. По ногам всё чаще била листва, кружившая вихрем вокруг этих аномалий. С каждой секундой бежать становилось всё труднее. И когда его почти поглотила незримая волна, землянин увидел, как Ли-а на бегу вскинула руку и что было сил толкнула его вперёд. Не успев ничего понять, Саша оказался в амфере. Один.

* * *

Возвращались они в ещё большей спешке. Но отсутствие какого-либо дорожного покрытия на этот раз никого не беспокоило. Тибо с каменным лицом управлял вездеходом, а Петрович и Фёдор пытались привести в чувства Ивраоскаря.

Он был без сознания, живой, но состояние его не обнадёживало. Он побледнел, из носа шла кровь, а всяческие попытки привести его в чувство оказывались бесполезными. Вернувшись в лагерь и ответив на удивлённые вопросы Марка и Степана, земляне аккуратно уложили Ивраоскаря на стол и начали суетиться. Все разбежались кто куда. Кто-то за водой, кто-то за покрывалом, кто-то обшаривал остатки аптечки в поисках нашатыря, остальные, не зная, чем помочь, бессмысленно бегали от товарища к товарищу. Никто не хотел оставаться с Ивраоскарём. Загадочность произошедших событий испугала землян настолько, что они всерьёз стали опасаться и за свои жизни.

Но бесконечно это продолжаться не могло, и спустя несколько минут все вновь собрались перед столом с пострадавшим.

— Ну, и что будем делать? — спросил Тибо.

— Понятия не имею! — с отчаянием ответил Фёдор.

Тарас Петрович в очередной раз проверил пульс и дыхание лингвиста и тихо сказал:

— Воду принесли?

— Да, — быстро ответил Марк и сунул бутылку в руку старика.

Тарас Петрович вылил воду себе на ладони и аккуратно стёр следы крови с лица Ивраоскаря и увлажнил его лоб. Старик сел рядом и озадаченно подпёр голову руками. Все вокруг стояли молча, надеясь, что старик вот-вот что-нибудь придумает, но тишину прервал Фёдор: